Советистан полностью

На следующее утро мне самой предстояло отправиться в зону ядерных испытаний, где Владимир Максимович всю свою трудовую жизнь проработал водителем. Что-то внутри говорило мне, что лучше бы отменить экскурсию, хотя она и была главной целью моего визита сюда. Кто же по собственной воле посещает зону ядерных испытаний?

Перед казахским Институтом ядерной энергии, единственным кое-как сохранившимся здании в Курчатове, меня уже ждала небольшая делегация. Молодой человек с длинными волосами и плохими зубами представился как Валентин, которого назначили моим гидом.

В сером «фольксвагене» сидел институтский шофер, а рядом с ним – человек мрачной наружности, с залысиной и руками толщиной с бедро. Валентин объяснил, что он будет нашим сопровождающим, который проследит за тем, чтобы все прошло должным образом.

– Он прошел Чернобыль, – прошептал Валентин так тихо, что я едва смогла его расслышать. – Он был там, когда все это случилось…

Прошло совсем немного времени, и мы, покинув Курчатов, въезжали в область ядерных испытаний. Район стоял открытым и не охранялся; по пути попалась парочка табличек, предупреждавших о том, что это опасная зона, куда въезд строго воспрещен.

– Окрестности безупречно подходят для испытаний, – с энтузиазмом пояснил Валентин. – Территория не полностью плоская, по форме напоминает горшок с низким наклоном. Другими словами, идеально годится для взрывов и прохождения ударной волны.

Мы были одни в этой огромной зеленой зоне. Территория, где проводились ядерные испытания, по размеру занимала площадь, на которой находится Согн-ог-Фью ране[10]. Можно было ехать еще нескольких суток, но так и не добраться до полигона. Через пару километров нам стали встречаться какие-то постройки. Вдоль стен домов паслись коровы. Из трубы поднимался дым.

Валентин проследил за моим взглядом.

– Этот район объявлен безопасным, – пояснил он. – У них есть разрешение заниматься здесь сельским хозяйством.

– А здесь на самом деле безопасно жить и заниматься сельским хозяйством?

Валентин рассмеялся:

– Я знал, что вы об этом спросите! Все тоже почему-то думают, что здесь опасно, хотя высокая радиация существует только в определенных точках зоны. Большинство районов совершенно безопасны.

Он вытащил счетчик Гейгера, отметка колебалась около нуля.

– Вы видите? Никакой радиации!

Мы проехали дальше в глубину зоны ядерных испытаний. Пейзаж окрасился в желто-зеленые тона. Трава была с метр в высоту, заросли – удивительно густые, можно даже сказать, красивые. Затем справа показался ряд бетонных зданий, с интервалом в несколько сотен метров друг от друга; большинство из них прекрасно сохранились.

– Смотровые башни, – пояснил Валентин. – Перед каждым испытанием использовались пленочные камеры и датчики, измерявшие давление в башнях. Все взрывы замерялись и тщательно документировались. Вокруг участков, где проводились испытания, были построены целые искусственные города с инфраструктурой, включавшей в себя не только мосты и дороги, но и вертолеты, бронированную транспортную технику, пожарные машины. Все это организовывалось с целью измерить влияние взрывов на различные виды инфраструктуры и военные объекты. Эксперименты проводились не над людьми, а над свиньями и коровами. Вам известно, что свиная кожа имеет большое сходство с человеческой?

Счетчик Гейгера внезапно зафонил. Валентин удовлетворенно посмотрел на крошечный экран. На нем крутились цифры: 2… 3… 4… 5…

– Почти приехали! – провозгласил он.

Хрустя голубыми бахилами, мы вышли из «фольксвагена». С каждым нашим шагом стрекотание счетчика Гейгера становилось все более агрессивным. Вокруг нас простирался бесплодный пустынный ландшафт. Мне припомнилось другое место, где счетчик Гейгера щебетал не менее напряженно: это была экскурсия по Чернобылю.

– Сегодня нам повезло, – улыбнулся Валентин. – Только что прошел дождь и прибил пыль к земле, поэтому противогаз нам не потребуется.

Пока мы пробирались через заросли желтой травы, счетчик Гейгера стрекотал как одержимый. Хотя мне было известно, что радиацию почувствовать невозможно, но все же оставалось ощущение, будто по телу бегают мурашки. Я с трудом оторвала взгляд от двухзначных чисел на счетчике Гейгера, которые вселяли в меня чувство тревоги.

Наконец Валентин остановился, торжественно показывая на заброшенный пруд:

– Это кратер, появившийся после взрыва первой советской атомной бомбы. Именно здесь и началась холодная война.