И только вернувшись домой, я получила ответ на свой вопрос – не о том, откуда берутся деньги, но о том, откуда берутся автомобили. Они прибывают из Германии. Проведя детальное расследование с привлечением современного GPS-оборудования, немецкой полиции удалось разыскать 200 угнанных автомобилей класса люкс, среди которых оказалась серия «BMW» и «мерседесов». Полиция подозревала, что угнанные автомобили перепродавались затем в преступные сети Восточной Европы и России, однако, к их удивлению, владельцами машин оказались старшие должностные лица президентской администрации Таджикистана, а также близкие друзья и члены семейства президента Рахмона.
В народе его называют туннелем конца света или туннелем смерти. Анзобский туннель оказался настоящим бедствием. Первые километры по нему мы проехали еще сносно: под колесами чувствовался асфальт, на потолке горел свет, вдоль стен располагались аварийные телефоны, – все казалось просто замечательным. Однако примерно на полпути туннель открыл свое настоящее лицо. С потолка свисали трубы и провода, лампочек уже не было. Мы проезжали между гор в кромешной темноте. Воздух был насыщен испарениями, которые проникали внутрь салона машины. Про асфальт можно было уже и не вспоминать: поверхность дороги представляла собой гравий, чередовавшийся с крупными ямами, доверху заполненными черной, сверкающей от масла водой, что не позволяло оценить их глубину. Водитель сидел, склонившись над баранкой, жестко щурясь. Он петлял зигзагами, пытаясь избежать самых страшных дыр и встречных машин, которые мчались нам навстречу, подпрыгивая в раздвоенных лучах света. Туннель был построен при поддержке Ирана, но по какой-то причине его строительство так и не было завершено. Это единственный путь, соединявший Душанбе и второй по величине город Таджикистана, расположенный на севере страны, Худжанд. До строительства тоннеля путь к Худжанду пролегал через соседний Узбекистан, с которым у Таджикистана были натянутые отношения. Еще одной возможностью оставался самолет, но это средство передвижения могли себе позволить далеко не многие из таджиков. Хотя Анзобский туннель в зимний период частенько закрыт, местное население предпочитает подкупить охрану, чтобы через него проехать, чем платить большие деньги за авиабилеты.
– Летом еще хуже, – лаконично прокомментировал мой гид Муким. – Тогда весь туннель стоит, заполненный водой. Будто через реку переезжаешь.
На преодоление последнего километра ушло полчаса. Водитель был молчаливым мужчиной лет пятидесяти, курившим как паровоз. Когда мы наконец увидели свет в конце туннеля, он вздохнул с едва скрываемым облегчением.
Открывшийся на противоположной стороне дороги пейзаж имел довольно грозный вид. По обеим сторонам дороги, на фоне глубокого синего неба, сверкали на солнце крутые скалы.
– Моя мама не понимает, зачем все эти иностранцы приезжают сюда в отпуск, – поделился Муким. По профессии он был учителем английского, но в последние годы зарабатывал на жизнь гидом. – Я объясняю ей, что они приезжают сюда, чтобы посмотреть на наши величественные горы, но ей эта причина кажется просто смешной. Для нее горы – это просто нагромождения. – Он улыбнулся. – Раньше я думал так же, как и она, но теперь вдруг увидел нашу природу глазами туристов. Не так легко заметить красоту в том, что вас ежедневно окружает.
Мукиму 26 лет, и, несмотря на то что ему совсем недавно открылась красота гор, он одержим идеей уехать из Таджикистана. Глаза его наполнились слезами, когда он стал рассказывать о проведенных в США шести месяцах, когда он работал там по обмену:
– Когда мы готовились к приземлению в Нью-Йорке, солнце только всходило. Мы пролетали над рекламными плакатами и небоскребами – это было как в кино. Все мои братья и сестры уехали на заработки в Россию. Все здешние так делают, но я не собираюсь. Я хочу вернуться на Запад.
Когда мы добрались до Ягнобской долины, цели нашей поездки, дорога снова заметно ухудшилась. На ней больше не было асфальта, а вот дыр и щелей – в избытке. Хотя, вероятно, жители могли бы поблагодарить советские власти за то, что здесь, в этой далекой долине, вообще имелось нечто похожее на дорогу. До 1970-х годов к этой местности не было совсем никаких подъездных путей.
Первая деревня под названием Маргиб располагалась на плодородной равнине в самом конце дороги. В садах были щедро насажены сливовые и яблоневые деревья. Роскошно отобедав сухофруктами, орехами, пловом, йогуртом, выпив множество чашек зеленого чая, я расположилась в простом, но сверкавшем чистотой номере.
