Илья вошел в ресторан и заметил, что зал практически пуст — середина недели и еще довольно-таки рано, шесть вечера. Человек десять за разными столиками. Он подсел к изможденному каким-то недугом мужчине, который находился за угловым столиком в конце зала. Горе и безысходность читались на его лице и во взгляде, которые явно старили лет на десять. Согбенный кручиной человек произнес, не сомневаясь, что обращается именно к нужному мужчине:
— Меня зовут Безруков Яков Вениаминович, мне посоветовали обратиться к вам, господин Громов. В этом портфеле, — он поставил его к ноге Ильи, — вы найдете все необходимое. Материалы, пояснения, номер телефона для связи, если потребуется. Пятьдесят тысяч рублей, больше, к сожалению, я собрать не смог. На похороны я оставил себе и деньги в портфеле мне уже не понадобятся. Жить мне осталось две недели и хочется умереть отмщенным. Вы моя последняя надежда и очень не хочется умирать без веры в справедливость, пусть она и будет крайней.
Безруков покинул зал первым. Илья выпил чашечку кофе, взял портфель и тоже ушел. В коттедже он просматривал содержимое — пятьдесят тысяч рублей, фотографии, выписки из уголовного дела, приговор суда, пояснительное письмо и более ничего.
Ознакомившись с содержимым внимательно и подробно, Илья задумался. Не крайне редкая ситуация в правоохранительных органах, когда притянутое за уши раскрытие преступления успешно проходит в суде. Никого не волнует судьба подозреваемого, обвиняемого, потом подсудимого и осужденного.
Пятнадцать лет назад Безруков шел поздним вечером по улице. Прохожих практически нет, и он обнаружил на асфальте тело с ножом в груди. Вызвал полицию, тогда еще милицию, его и задержали самого, как подозреваемого. Следователь сразу сообразил, что дело тухлое и глухарем пахнет, но из положения вышел, на его взгляд, достойно. Представил все так, что мужчину взяли над трупом с поличным. Отпечатков на ноже нет — был в перчатках. Суд не принял во внимание, что обвиняемый и убитый не были знакомы и никогда не встречались, что перчатки непонятным образом ушли с места преступления, а их хозяин почему-то остался. Мотив преступления банальный — ограбление, но опять же обвиняемый куда-то спрятал похищенные деньги, видимо, в асфальт закатал. Прокурор и судья прекрасно понимали, что обвиняемый не убийца, но никто не решился вернуть дело на новое расследование, а следствие изначально не искало настоящего преступника, но шило дело крепкими белыми нитками.
Безруков писал в своем пояснительном письме: «Следователю было наплевать — убивал я или кто-то другой. Он работал на статистику, поощрения и звездочки на погонах, до меня никому никакого дела не было. Прокурору и судье тоже было все равно кого судить — настоящего убийцу или невиновного, все работали на показатели. Лишь бы доказательства были. Но из доказательств существовали одни предположения, но и их хватило, чтобы я сел на пятнадцать лет.
В ходе судебного заседания адвокат пытался доказать, что нет на ноже моих отпечатков пальцев, нет похищенных денег и драгоценностей, что я сам вызвал милицию. Но суд принял сфабрикованную версию следователя и прокурора — перчатки выкинул, деньги и драгоценности спрятал, а потом вернулся к трупу и позвонил в милицию, чтобы запутать дело.
Отсидев пятнадцать лет, я снова понадеялся на справедливость — писал в полицию, прокуратуру, следственный комитет, в суды различной инстанции. Где-то вообще отписались, а где-то сочли прежний приговор законным, никто его не отменил и новым расследованием заниматься не стал. Настоящий преступник так и остался на свободе. Но пусть его поисками занимаются родственники убитого, если захотят, а меня незаконно лишили всего. Пятнадцать лет меня лишали свободы, унижали и оскорбляли, поломали всю жизнь, лишили семьи и светлого будущего. Я даже не мог освободиться условно-досрочно, так как не встал на путь исправления. Нет, я не нарушал режим содержания в колонии, я не признавал свою вину, а это означало одно — вину не осознал, не исправился. Не знаю — смешно это или глупо, но даже зэки твердили одно: признай вину и отсидишь не пятнадцать лет, а только десять. Никто твои жалобы и через пятнадцать лет объективно рассматривать не станет. Так и получилось. В тюрьме я потерял здоровье, жить мне осталось совсем немного. Знаю, что пятидесяти тысяч рублей мало, но больше денег у меня нет. Если вы возьметесь за эту сумму, то пусть перед смертью следователь, прокурор и судья знают, что это я осудил их, а вы лишь привели моральный приговор в исполнение. Это бездушные нелюди и на земле им нет места».
Илья повертел фотографии в руках, просмотрел анкетные данные. Он знал немало историй, когда избивали задержанных в полиции, когда осуждали невиновных, когда отпускали на свободу заведомо виновных. Многое знал и не только он один.
