Первым непонятным образом исчез следователь. Ушел утром на работу и не появился больше нигде. Как всегда в такой ситуации в полиции выжидали — загулял, выпил, подруга сладкая попалась, да мало ли что там случилось, подождать надо денек, другой. Следующим утром пропал прокурор, а за ним и судья. Тут уже жареный петух клюнул всех, всполошились и разрабатывали версии одну за другой. Жили эти трое пропавших в разных районах города и пока в областном центре еще не успели объединить розыскные дела в одно. Искали каждого по отдельности на районных уровнях.
А в одном из подвалов пригорода разыгрывалась совершенно иная картина. Следователь, прикованный цепью к стене, изнемогал от голода, неудобного положения и усталости. Он давно уже сидел на бетонном полу и успел обгадиться, в туалет его, естественно, никто не водил. Сутки он провел у этой стены, а на вторые привезли прокурора и тоже пристегнули к цепи. Следователю дали напиться воды.
Оставшись одни, они кричали, звали на помощь, обсуждали ситуацию, выдвигали версии, но ни разу истины так и не коснулись. Они продолжали считать до последнего, что их похитили из-за денег. Преступник не скрывает своего лица, а это означало одно — родственники заплатят и их убьют. Неужели жены пойдут на условия похитителя и не заявят в полицию? Только этот вопрос сейчас волновал обоих. Если обратятся жены или дети в полицию, то есть шанс спастись.
На третий день утром привезли судью и пристегнули к той же цепи. Чуть позже выводили по одному и укладывали на большой целлофан в багажнике автомобиля прямо друг на друга. Глаз не завязывали, но рты заклеили, чтоб не кричали. Комфортности никто не обещал, уложив двоих на пол, а третьего прямо сверху на живые тела. Они ехали, тряслись, матерились мысленно, следователю удалось сорвать наклейку со рта о пуговицу судьи, и он начал плевать во все стороны. Его положили сверху на судью и прокурора, плевки попадали не только на целлофан, но и на них. Судья с прокурором мычали заклеенными ртами то ли желая обругать следователя, то ли пожаловаться на судьбу. А он пояснял коллегам:
— Не на вас плюю, не переживайте — надо, чтобы в машине остались наши биологические следы. Пусть кто-нибудь из вас обоссытся внизу, а то мне на вас неудобно сверху.
Машина остановилась через полтора часа, сразу же открылся багажник, проветривая вонь обгадившихся. Их вывалили прямо на чистый лесной снег, потом поднимали по одному и уводили в глубину леса, пристегивая наручниками к соснам.
— Вот и вся компания в сборе, — проговорил Илья, срывая наклейки со ртов. — Итак, ваши мысли, господа, по поводу нахождения в этом месте. Первое слово вам, гражданин следователь.
Судья начал активно возмущаться и кричать на весь лес, что всех посадит пожизненно, требовал немедленного освобождения и что он неприкосновенен. Илья ударил его в солнечное сплетение и произнес со злостью:
— Считайте, что это зал судебного заседания, и вы здесь все подсудимые. Еще одно слово без разрешения и я удалю вас из зала суда… на тот свет, естественно. Провидение не считает нужным освободить вас, никто не ищет вас в лесу и оправдательного приговора не будет. Еще раз вякнешь и пойдешь в ад в муках, а не сразу. Слушаю тебя, — он посмотрел на следователя.
— Вам нужны деньги. Если жена не верит, то я могу убедить ее по телефону или написать письмо.
Следователь решил тянуть время до последнего, их наверняка ищут и время сейчас является главным, основным фактором их освобождения.
— Придурок, — гневно бросил Илья, — даже сейчас думаешь только о деньгах.
Он глянул на прокурора и тот тоже заговорил о деньгах. Судья предложил выкуп в миллион рублей, а потом сразу в три.
— Вас привезли сюда не из-за выкупа, а вспомнить все сфабрикованные уголовные дела, все необоснованно вынесенные приговоры. Вспоминайте, рассказывайте на видео и умрете быстро. Иначе я стану вас по одной косточке рвать, по одной жилке тянуть, по одному лоскутку живого мяса сдирать.
— Не-е-е-е-т, — закричали-завыли они практически враз, — мы заплатим, много заплатим, мы никого зря не садили.
Громов смотрел на этих жалких людишек, которые настолько привыкли нарушать закон, что даже не осознавали содеянного. Не помнят, как расследовали уголовное дело в отношении Безрукова по убийству, не помнят, как осудили его без единой прямой улики? Нет, скорее всего подобных дел было не мало, и они не знают с чего начинать рассказывать.
