Изучение проблематики имиджа власти в СССР является актуальным трендом современных гуманитарных разработок. Отечественными исследователями изучаются конструкты образа «советского лидера», формируемые прессой и системой пропаганды 1920–1930‑х годов[1205]. Помимо позитивного имиджа власти, в современной отечественной и зарубежной историографии исследуется образ внутреннего «врага», фиксируемый в советском информационном пространстве 1920–1940‑х годов (плакатах, художественных фильмах и т. д.)[1206]. Применительно к хрущевскому периоду, в рамках которого произошли существенные модернизационные подвижки в практиках «властвования» и презентации лидера, разрабатывается проблематика имиджа власти[1207]. Существенно ограничивает исследовательскую позицию понимание «власти» как реализации практик управления исключительно политической элиты. Образы руководителей, занятых в управлении отраслей и предприятий народного хозяйства, получили рассмотрение в единичных публикациях[1208].
В советских печатных СМИ, наряду с позитивным освещением деятельности советских хозяйственных руководителей, использовались также понятия, обозначающие неизжитые негативные явления: карьеризм, бюрократизм, ведомственность, местничество, протекционизм, семейственность и т. п. Случаи, когда работник советского или хозяйственного аппарата управления больше заботился не о государственных интересах, а об интересах своего ведомства или своей местности, трактовались как ведомственность и местничество. Ведомственность и местничество рассматривались как специфические формы проявления карьеризма и бюрократизма, противостоящие социалистическому характеру системы управления. В дальнейшем феномен ведомственности, понимаемый как действия органов отраслевого управления (отраслевых министерств и ведомств), связанные с преувеличением узковедомственных интересов в ущерб общегосударственным[1209], стал представляться одним из существенных базовых компонентов/изъянов советской социально-экономической системы, обусловившей ее нарастающую экономическую неэффективность.
Обращение к контенту такого специфического источника, как журнал «Крокодил» за 1953–1964 годы, позволяет выявить особенности конструирования образов хозяйственных руководителей различного уровня в контексте ведомственной структуры советской социально-экономической модели. В русле редакционной политики «Крокодила» данный феномен имплицитно рассматривался скорее как необходимая производная от социалистической (плановой) социально-экономической системы, априорно прогрессивной и нуждающейся лишь в некоторых частных корректировках, не затрагивающих ее основы. В данном ракурсе журнальный контент «Крокодила» был направлен на подтверждение правильности партийно-государственного курса паллиативного реформирования сложившейся в послевоенный период административно-командной системы управления с целью повышения ее эффективности. Инструментами сатирического дискурса отражались реально существовавшие проблемы неэффективного использования экономического потенциала страны и подвергались критике существующие управленческие практики. Рассмотрение проблем советской экономической модели на страницах «Крокодила» происходило в русле демонстрации конкретных примеров из деятельности функционирующих работников хозяйственного аппарата управления.
