«Дома по типовым проектам для своеобразного обезличенного потребителя в странах Запада появились еще во второй половине XIX века и достаточно активно продолжали строиться в 1920–1930-х годах. Потребность в дешевом жилье обострилась после Второй мировой войны в Германии, Великобритании, Франции и других странах Европы. Для ускоренного возведения пригодных для жизни, но недорогих зданий требовались материалы, альтернативные кирпичу, легкие и дешевые одновременно. Так появились крупные блоки, каркасные конструкции с облегченными заполнителями. Но не только нечто физически осязаемое, из чего можно и нужно создавать массовое экономичное жилье, интересовало новое поколение зодчих. Архитекторы и проектировщики формировали специфические каноны обитания обычного человека в условиях особого жилого пространства. Оно должно было обладать „открытостью“, что отвечало новым представлениям о мировом локусе как „большом доме“ всего человечества. Одновременно в систему архитектурно-строительного формотворчества входило понятие „среды“ и ее границ» (
В большинстве коммуналок семьи ютились в единственной комнате, которая была и домашним очагом, где по мере возможностей пытались создать уют. Но именно находившиеся в комнатах предметы определяли настоящий, а не приукрашенный статус владельцев, не их претензии на достаток и тем более – так называемую элитарность.
Так в некоторых коммунальных квартирах бережно хранились разные вещи царского времени, когда оказавшиеся в стесненных жилищных условиях «бывшие» пытались сохранить память о былом, в том числе – своем и семейном. Такие предметы обычно не выставляли в общее пространство квартиры из-за боязни как символического или натурального «осквернения», так и доносов с обвинениями в стремлении реставрировать прежний эксплуататорский строй.
Но уже в это время многим советским гражданам хотелось перебраться в отдельные квартиры. Прежнее покомнатное распределение, когда одна комната доставалась одной семье, а остальные комнаты – другим семьям простых людей, с появлением хрущевок стало постепенно уходить в прошлое. Переезд из бараков и коммуналок в отдельные квартиры, даже крошечные, воспринимали как настоящее счастье.
Одним из объяснений этого было то, что в прошлое канули как туалеты во дворе, так и очереди ожидания – как в туалет, так и в ванные в коммунальных квартирах, с настойчиво подгоняющим стуком в дверь и криками: «Чего там заснул(а)?». Теперь можно было мыться и просто полежать, посидеть в своей ванне. В своих дневниковых записях прежде живший в коммуналке известный актер Валерий Золотухин так пишет о ванной в своей квартире: «А уж какое блаженство, когда свое, и хоть спи в ванне, никто не имеет права тебя беспокоить». Так в советских городах появлялись новые бытовые привычки и традиции. Затем в городских дворах перестали вывешивать на веревках сушиться белье, в том числе – нижнее. Процесс сушки стал постепенно перемещаться на балконы отдельных квартир.
«Достойным дополнением картины быта в новом жилом пространстве является и советская живопись, прежде всего, картины Юрия Пименова. Особую ценность для визуализации специфики жизни в новом жилом пространстве представляют следующие полотна художника: „Район завтрашнего дня“ (1957), „Франтихи“ (1958), „Свадьба на завтрашней улице“ (1962), „Первые модницы нового квартала“ (1961–1963), „Движущиеся границы города“ (1963–1964), „Утро в городе“ (1964), „Лирическое новоселье“ (1965), „Тропинка к автобусам“ (1966), „Перед танцами“ (1966).»
(
Ближе к концу советской эпохи, после начала массового строительства многоквартирных домов, особенно высотных и вместительных «брежневок», контингент в коммуналках стал меняться, часто в худшую сторону. Время, когда в таких условиях жили не только рабочие, но герои-полярники, ученые, государственные служащие не самого низкого ранга, уходило. Люди, имевшие приличную работу и статус, разъезжались по отдельным квартирам. Рабочие – часто в первую очередь, большие промышленные предприятия могли себе позволить вести серьезное жилищное строительство.
Оставались в коммуналках те, кому даже советская власть не спешила дать квартиру, впрочем, их самих грязные полы, протекающие трубы и прочие бытовые неурядицы мало волновали. Исключения по-прежнему были – жители некоторых коммуналок в центре Москвы и Ленинграда поддерживали свое жилье в приличном виде и не стремились отравить жизнь ближним. Но эти исключения лишь подтверждали преобладающую тенденцию.
