И ответ был дан – положительный. Маньяку продиктовали номер телефона, по которому ему следовало позвонить. Сибиряков позвонил и назначил место передачи денег – на железнодорожной платформе «Проспект Славы». Он переоделся в строительную робу и каску – для маскировки, но это не помогло: станция была буквально запружена переодетыми сотрудниками милиции, которые сразу после передачи денег стали преследовать маньяка. Ему все же удалось добежать до ближайшего дома, в подвале скинуть робу… Он вообразил, что без спецодежды его не узнают, но не тут-то было: при выходе из подвала Сибирякова тут же повязали.
При обыске у него нашли украденные из квартир вещи. Некоторые он успел продать – соседям, эти предметы тоже изъяли.
Суд приговорил Андрея Сибирякова к расстрелу.
Вышеперечисленные убийцы были осуждены как рецидивисты, грабители: понятий «серийный убийца», «маньяк» тогда еще не существовало. Но все же психиатры активно их изучали и подмечали патологические черты. Порой жестокость преступлений входила в столь резкое противоречие с приносимой ими мизерной выгодой, что психиатры задумывались о том, здоров ли убийца психически? Вменяем ли он? Способен ли осознавать противоправный и аморальный характер своих действий? Ответить на этот вопрос позволяет судебно-психиатрическая экспертиза.
Привлекать психиатров для освидетельствования особо опасных преступников следователи стали задолго до того, как появился термин «серийный убийца» (к слову сказать, в УК РФ его до сих пор нет).
Основоположником российской судебной психиатрии считается Владимир Петрович Сербский. Именно он еще в начале XX века сформулировал основные принципы методики, по которой психиатры определяют степень вменяемости больного, то есть его способность критически оценивать свои поступки. Врач-психиатр издал двухтомник «Руководство по судебной психопатологии», который на протяжении многих десятилетий являлся настольной книгой психиатров всего мира.
Сербский доказал, что с точки зрения психиатрии даже опасный преступник может быть больным человеком, которого следует не судить, а лечить. Ученый был убежден, что во многих преступлениях, прежде всего, виновата среда, повлиявшая на формирование личности обвиняемого, в этом он был солидарен с Гернетом. Он предложил ввести обязательную психиатрическую экспертизу для обвиняемых в совершении тяжких преступлений.
Имя Сербского носит институт, отвечающий за проведение наиболее сложных судебно-психиатрических экспертиз. Он был создан на базе существовавшего с 1899 года в Москве, в районе Пречистенки, Центрального полицейского приемного покоя для душевнобольных, ставшего позже больницей. После революции, весной 1921 года эта больница была преобразована в Пречистенскую психиатрическую лечебницу для заключенных – будущий институт имени Сербского.
К тому времени уже существовал термин «психопат» Его ввел в научный оборот в конце XIX века врач, философ и глубоко религиозный человек Юлиус Людвиг Август Кох, который представил свою концепцию «психопатической неполноценности». Термин прижился.
Психопатами называл жестоких убийц и Евгений Константинович Краснушкин – в будущем выдающийся советский психиатр, который принимал большое участие в организации и становлении института имени Сербского.
Мнения биографов о самом Краснушкине разнятся: одни считают его гениальным психиатром, другие напоминают о его сотрудничестве с НКВД, считая, что путем утонченных психологических манипуляций он добивался того, что арестованные давали нужные показания. Впрочем, одно другому не мешает.
Беседуя с ворами, проститутками, грабителями и убийцами, психиатры – предшественники Краснушкина делали вывод: этих людей унижали в детстве, вот среда и сделала из них преступников. Краснушкин же поставил вопрос иначе: подавляющее большинство детей, выросших в маргинальной среде, с самого детства подвергалась унижениям. Но кто-то умел сдерживать свои обиды и оставался на стороне добра, а кто-то переходил на сторону зла и принимался яростно мстить обществу. Краснушкин писал: «Наш материал – городская преступность – показал, что умственно отсталый так же, как и человек с больным характером или психопат и психоневротик, истерик, травматик, патологически неустойчивый, возбудимый и т. д., не обречены неизбежно на путь правонарушения. Но они легче, чем здоровые, соскальзывают на него, ибо слабее сопротивляются прессу неблагоприятной социально экономической среды. Они легче нарушают гармонию социального пространства, легче совершают социально неадекватные действия, чем здоровые, ибо именно социальная неадекватность их поведения является главным критерием их психопатичности».
То есть Краснушкин уже выделил в отдельную категорию преступников-психопатов, впоследствии он даже посвятил им отдельную работу. Психопатию ученый рассматривал как уродство психики, «душевную тупость» – в то время о политкорректности и слыхом не слыхивали и зло называли злом.
