Первого своего мужа – дальнобойщика – она отравила из-за квартиры. Вышла замуж второй раз и отравила свекра и свекровь: те требовали внуков, а Иванютина рожать не хотела. Второго мужа она не любила и тоже травила его небольшими порциями яда. Он сильно болел, но выжил.
По версии следствия, Иванютина устроилась посудомойкой для того, чтобы воровать продукты и пищевые отходы для своих свиней и кур. За время работы в столовой Иванютина отравила школьного парторга, медсестру и еще несколько человек не до смерти: учителя химии и двух учеников первого и пятого классов, которые просили отдать им остатки котлет для своих домашних питомцев. Потом, весной 1987 года, в больнице оказалось сразу 13 человек, детей и взрослых: четверо умерли сразу, остальные находились в реанимации.
Сначала врачи подозревали кишечную инфекцию, но потом у пострадавших начали выпадать волосы. Этот симптом был крайне необычен.
Было возбуждено уголовное дело. Следствие установило, что все пострадавшие заболели после того, как пообедали в школьной столовой гречневым супом и жареной печенью. Возник вопрос к школьной медсестре, которая должна была проверять качество еды в школьной столовой. Выяснилось, что медсестра две недели как умерла. Обстоятельства ее смерти вызвали подозрения, была проведена эксгумация – и в тканях трупа обнаружили следы таллия – страшного яда. После этого были проведены обыски у всех лиц, имевших отношение к школьному пищеблоку.
В доме Иванютиной была обнаружена «небольшая, но очень тяжелая баночка», в которой находилась жидкость Клеричи – страшно ядовитый раствор на основе таллия, используемый для определения плотности минералов.
Иванютина была арестована. Вскоре она призналась в отравлении школьников: расправилась она с ними за то, что дети отказались расставлять столы и стулья.
Позже она от своих показаний отказалась, но расследование уже началось. Выяснили, откуда у нее яд: его семье Масленко вот уже 15 лет поставляла знакомая, работавшая в геологическом институте. Иванютина объясняла, что этим ядом она травит крыс.
Процесс был громким. Перед судом предстали 45-летняя Тамара Иванютина, ее младшая сестра Нина Мацибора, а также их престарелые родители. Им были предъявлены обвинения в совершении многочисленных отравлений, в том числе с летальным исходом. Всего было доказано 40 эпизодов, совершенных этим семейством, 13 из них – со смертельным исходом. Большую часть убийств (девять) и покушений на убийство совершила именно Тамара Иванютина.
Судебный процесс продолжался долго. Все подсудимые были признаны виновными. Иванютину приговорили к исключительной мере, остальных – к различным срокам лишения свободы. Масленко умерли в заключении, на свободу вышла только Нина Мацибора.
Порой серийники думают, что действуют на благо мирозданию. Например, убивают проституток, гомосексуалистов, рыжеволосых людей, представителей какой-то определенной национальности и еще кого-нибудь, кто представляется им носителем зла и, таким образом, «очищают» землю.
«Миссионером» был петербургский убийца, действовавший еще до революции, – Николай Радкевич, прозванный прессой «петербургским Джеком-потрошителем», а сам себя называвший «Вадимом Кровяником». Он убил трех проституток и еще нескольких ранил – так он «очищал» мир от развратных женщин.
Мотив «миссионерства» можно было проследить даже у грабителя Василия Комарова: он убивал тех, кого считал спекулянтами. Но судили его за убийства с целью ограбления.
Схожий мотив служения смерти ясно выразил на допросах и другой убийца, по фамилии Лукьянчук, – крайне примитивный, умственно отсталый тип, алкоголик и наркоман. Он совершил четыре убийства и одно покушение. Лукьянчук объяснил: «Я помогал смерти… Мне страшно без зла… Я слушался ее призывов убивать».
О своем влечении к смерти на допросах говорил и другой убийца четырех человек – 36-летний Кирьянов.
Посвятивший много лет изучению этих нелюдей криминолог Юрий Миранович Антонян предложил термин «некрофильские личности», то есть те, для которых смерть привлекательнее жизни. Эти люди все проблемы склонны решать только путем разрушения и не могут существовать, не превращая живое в неживое. Они любят смерть, видят в ней продолжение своего существования, горят желанием узнать, что она представляет собой. Она влечет их к себе.
