Захватив территорию республики, фашисты установили в Латвии зверский оккупационный режим. О своих преступных планах в отношении прибалтийских народов они говорили с наглой откровенностью, «обосновывая» их необходимостью расширения «жизненного пространства для Германии». Фашистские заправилы прямо писали о своем намерении «германизировать» некоторую часть прибалтийского населения, а «остаток» направить на работы в Германию или расселить на опустошенных землях Белоруссии. Не последнее место в замыслах немецких фашистов занимали планы физического уничтожения части населения Латвии, Литвы и Эстонии.
Излагая эти каннибальские планы гитлеровских колонизаторов, орган эсэсовцев — газета «Das schwarze Korps» в номере от 20 августа 1942 года ссылалась на следующие слова рейхсфюрера «СС»:
«Нашей задачей является не германизация Востока в старом понимании, т. е. в смысле навязывания живущим там людям немецкого языка и немецких законов, а забота о том, чтобы на Востоке жили исключительно люди истинно немецкой, германской крови»[375].
В течение всего периода оккупации Латвии гитлеровцы педантично истребляли население, уничтожали и грабили ее материальные и культурные ценности, созданные многими поколениями трудолюбивого латышского народа. По данным Чрезвычайной Государственной Комиссии, за годы войны фашистские захватчики и их сообщники убили 313 798 мирных граждан Советской Латвии, в их числе 39 835 детей. Оккупанты разграбили народные богатства Латвии, оцененные в 20 миллиардов рублей.
Все это показывает, что у латышского народа не было врага страшнее немецко-фашистских оккупантов. И все же нашлись выродки, которые стали на сторону захватчиков, надеясь с их помощью восстановить капиталистические порядки. Эта свора состояла из бывших капиталистов и помещиков, высших чиновников буржуазного правительства Ульманиса, генералов и отдельных офицеров старой армии. Массу же, так сказать, рядовых прислужников оккупантов — шуцманов, полицейских и айзсаргов, а также «добровольцев» немецкой армии — составили сынки кулаков, домовладельцев, бывших фабрикантов.
Кованый сапог захватчиков еще не ступил на латвийскую землю, а латышский народ уже увидел звериное лицо фашизма. С первого же дня войны из подполья выползли доморощенные фашисты и начали чинить дикие расправы над рабочими, крестьянами, трудовой интеллигенцией.
Очевидцы рассказывают, что айзсарги и полицейские зачастую расстреливали мирных безоружных людей лишь для того, чтобы при этом чем-нибудь поживиться. Например, в Лиепненской волости шуцман Ирбе, уничтоживший в 1941 году около ста мирных жителей, выслеживал на дороге людей, имевших велосипед или хорошую одежду, и убивал их. Вещи убитых он забирал себе.
Массовое истребление советских патриотов производилось в полицейских застенках. Совершалось оно без следствия и суда. Чтобы как-то маскировать свои преступления, полицейские прибегали к нехитрой уловке: они сообщали, что задержанный якобы застрелен при попытке к бегству. Так, в городе Валке только 8 и 18 августа 1941 года полицейские расстреляли более 300 мирных жителей, среди которых было много женщин и стариков. На учетных карточках расстрелянных были поставлены отметки:
«Убит при попытке к бегству».
После освобождения города Валки в 1944 году в полицейском участке были обнаружены сотни таких учетных карточек. На них стояла пометка: тираж 75 тысяч экземпляров. Таким образом, «попытки к бегству» заранее планировались полицией, и притом в весьма значительных размерах.
В Латвии нет ни одного населенного пункта, где бы фашисты не творили свое черное дело. А такие места, как Саласпилс, Румбула и Бикерниеки, приобрели всемирную известность — там были замучены десятки тысяч людей.
Латышские буржуазные националисты не только не скрывали, но с циничной откровенностью хвастались активным участием в истреблении своих соотечественников. Так, например, один из их видных представителей, Бруно Калнынь, нашедший ныне приют под сенью буржуазной демократии на Западе, в одной из своих книг пишет:
«В июле главными убийцами были латышские айзсарги, полицейские и перконкрустовцы, которые после прихода нацистов в Латвию действовали до 17 августа 1941 года. Позднее гонение людей в свои руки взяло немецкое гестапо («СД»), в котором опять-таки действовала латышская часть во главе с бывшим начальником ульманисской политохраны Тейдеманом».
Латышская буржуазия сознательно принимала участие в истреблении своего народа. Она знала цели немецких фашистов, но стремилась выслужиться перед оккупантами, надеясь заработать себе возможность остаться в роли холуев у «господ арийцев».
