Огромную работу в это время проводил ЦК КП Латвии. Им была организована подготовка кадров для подпольной и партизанской деятельности, налажены радиопередачи для оставшегося на оккупированной территории латышского населения, выпуск пропагандистской литературы. Уже летом 1941 года ЦК КП республики предпринял ряд мер, направленных на установление связи с антифашистским подпольем и партизанскими отрядами. С этой целью в Латвию было переправлено несколько групп коммунистов и комсомольцев. Так, в конце июля 1941 года были посланы через фронт две группы комсомольских работников общей численностью в 23 человека. В это же время в окрестностях Риги высадился с подводных лодок отряд комсомольцев в количестве 30 человек[376]. Несколько позднее через линию фронта было послано в Латвию еще несколько групп коммунистов и комсомольцев. Все эти группы проделали большую и разностороннюю работу по собиранию антифашистских сил и организации народного сопротивления гитлеровской оккупации.
Организаторами подпольных антифашистских, а позднее партизанских групп являлись также советские военнослужащие, не сумевшие пробраться через линию фронта и скрывавшиеся среди патриотически настроенного местного населения. Так, например, скрывавшийся в Екабпилском уезде бывший командир пограничного подразделения капитан Иван Богодистый осенью 1941 года создал подпольную антифашистскую организацию в Сецкой и Сунакстской волостях, которая позднее переросла в партизанский отряд.
0 нарастающем сопротивлении народных масс гитлеровской оккупации была вынуждена писать и фашистская печать. Так, страницы газеты «Tēvija», издававшейся в Риге, пестрели сообщениями об убийствах неизвестными лицами полицейских, стрельбе по немцам, слушании населением радиопередач из Москвы, распространении слухов о неудачах фашистов на фронтах. Фашистская газетенка гневно обрушивалась на тех, кто саботировал распоряжения гитлеровцев, не выходил на работу, уклонялся от сдачи оккупантам сельскохозяйственных продуктов. Эта же газета нередко проговаривалась и о том, что в стране развертывается партизанское и подпольное антифашистское движение. Например, в номере от 11 августа 1941 года газета писала:
«Красноармейцы продолжают еще оставаться на территории, занятой и освобожденной победоносными германскими войсками. Вместе с местными коммунистами они отдельно или в бандах скрываются в лесах»[377].
Тут же объявлялась посула предателям — 3000 рублей за точные сведения о местонахождении коммунистов.
В номере от 1 сентября 1941 года газета поместила статью, в которой вновь указывалось, что в лесах по-прежнему находятся партизаны и красноармейцы и что их поддерживает население.
«Это возможно в основном только потому, — писала газета, — что, несмотря на все предупреждения, среди латышей находятся предатели, которые помогают этим врагам скрываться, снабжают их продовольствием и всем другим необходимым».
В номере сообщалось о расстреле крестьянина Павла Зоммерса за то, что он скрывал у себя бывшего инспектора милиции города Лиепаи коммуниста Язепа Книпсиса. Здесь была помещена также заметка под заголовком «Роковая стычка в Зиемерской волости», в которой с большой горечью рассказывалось о разгроме партизанами отряда шуцманов у хутора Приндули. Из 24 шуцманов, ехавших на автомашине с заданием выловить партизан, в этом бою погибло 23 фашиста.
Об активизации борьбы латышских патриотов свидетельствуют и официальные документы оккупационных властей. Так, начальник войск «СС» и полиции Лиепайского округа 18 октября 1941 года в своем секретном докладе писал:
«Политическое положение во всем округе за последнее время значительно обострилось. 9, 12 и 13 октября 1941 года в городе Лиепае гражданские лица стреляли в военных».
Подобные доклады делались и другими местными фашистскими чиновниками — все они в один голос просили об усилении мер по «умиротворению населения». И меры принимались — террор и репрессии по отношению к местному населению становились все более жестокими.
Для того чтобы придать какую-то видимость законности своим зверствам, оккупанты ввели в Латвии так называемый «особый суд», который за короткое время приговорил к смертной казни и тюремному заключению тысячи людей. 8 декабря 1941 года Советское Информбюро сообщало:
