А вот какие записи в своем дневнике в то же время сделала П. Е. Мельгунова, жена известного историка и политика:
«11/VIII. К завтрашнему Государственному Совещанию самые необыкновенные приготовления; говорят (передал Минор на эс-эр. заседании) о пяти большевиках, которые решили бросить бомбы и т. д. Керенский говорил Вырубову (передал Полнер), что он желает этого совещания, чтобы “лопнул нарыв”, чтобы все высказались.
26/VIII. Была на Государственном Совещании 15/VIII, в последний день. Со сцены хорошо было видно весь зал и его настроение… После перерыва выступил ген. Алексеев с длинной речью. Смысл ее тот, что наша армия была дисциплинированна, в момент революции в ней был вдохновенный подъем, потом пришли нежелательные элементы, и она развратилась. Вывод его – идти на те меры, которые предложены ген. Корниловым.
Среди целого ряда военных ораторов выделился представитель армейских комитетов, в длинной речи возражавший ген. Алексееву и указывавший на то, что разложение уже было и раньше в армии и что армейские комитеты нужны как нечто сдерживающее. Перед обеденным перерывом “от истории” говорили: Бабушка (Е. Брешко-Брешковская), Кропоткин и Плеханов. Бабушка всех отчитала – и рабочих, и буржуазию, и интеллигенцию за массу слов и отсутствие дела. Кропоткин, призывая к защите России, предложил объявить Россию демократической республикой федеративной, как Соединенные Штаты. Плеханов, как и раньше, не понравился мне своей театральностью и французским пафосом. Им единодушно аплодировали…
Заключительная речь Керенского в печати приведена с пропуском того места, которое заставило многих говорить, что он сошел с ума. Он вдруг, перечислив все трудности, представившиеся Вр. правительству, сказал: “Меня обвиняют в том, что я мечтатель – да, может быть, я слишком много верил и мечтал. Вы хотите, чтобы я запер свое сердце, бросил ключ. Хорошо, я так и сделаю” и т. д.».
Еще более резка дневниковая запись И. А. Бунина, сделанная 13 августа 1917 года: «Кажется, одна из самых вредных фигур – Керенский. И направо и налево. А его произвели в герои».
Не прошло и двух недель после московского совещания, как начался так называемый «корниловский мятеж». 28 августа генерал Лавр Корнилов повел войска на Петроград. Подавить мятеж А. Ф. Керенскому удалось только с помощью большевиков.
До Октября оставалось чуть более месяца, а А. Н. Толстой писал отчиму:
«Живем мы всё там же и всё так же, т. е. работаем вовсю. Газеты перестали даже и читать.
Вот какие события завернулись на нашей родине! А думал ли ты, что когда в Самару были сосланы марксисты, что они-то и будут через 20 лет у власти. Чудеса… Вообще я очень радостно и светло смотрю на наше будущее».
