«Я видел Харьков. Таким, наверное, был Рим, когда через него прокатились орды варваров в V веке, – огромное кладбище. На месте города, на месте всех без исключения гигантских заводов – руины и пожарища. В Харькове я встретился с профессорами, инженерами, врачами, артистами, и они рассказали мне печальную повесть о двух годах фашистского ига. За зиму 1941–1942 года в Харькове умерло от голода около ста тысяч человек, преимущественно интеллигенции. Немцы начали свое хозяйничанье тем, что в декабре 1941 года убили, свалив в ямы, поголовно всё еврейское население, около 23–24 тысяч человек, начиная от грудных младенцев. Я был при раскопке этих ужасающих ям и удостоверяю подлинность убийства, причем оно было произведено с чрезвычайной изощренностью, чтобы доставить жертвам как можно больше муки. Эти 23 тысячи человек были предварительно заперты в бараках без окон и печей и две недели в декабрьскую стужу не получали пищи: там многие сошли с ума; затем их партиями человек по пятьсот вели сначала далеко по шоссе, затем по мрачному узкому оврагу и в конце его расстреливали над ямой, полной еще не закопанных трупов…
Покончив с еврейским населением, гитлеровцы принялись за уничтожение русского и украинского населения Харькова. Они арестовывали, истязали и убивали, они помимо этого широко предоставляли харьковской интеллигенции возможность умереть самой от истощения, голода и болезней. Я утверждаю: задачей нацистов была очистка города от “туземного” населения».
Письмо Толстого старшему сержанту Бабурову
С 15 по 18 декабря 1943 года в Харькове слушалось дело о зверствах немецко-фашистских захватчиков в городе и области. На этом судебном процессе в качестве корреспондента «Правды» побывал А. Н. Толстой. Уже 16 декабря газета напечатала его первый репортаж, переданный по телеграфу, – «Фашистские преступники». В нем говорилось:
