В материалах Российского военно-исторического общества (а также в «Блокадной книге» Даниила Гранина и Алеся Адамовича) запечатлена трогательная история ленинградского кота Максима, которого хозяйке пришлось защищать во время блокады от собственных родственников. Максим стал в итоге местной знаменитостью, после снятия блокады на него приходили посмотреть, как на чудо. Он оказался долгожителем – пережил не только блокаду, но и всю войну, и даже конец эпохи Сталина, мирно завершив свой почти двадцатилетний земной путь в 1957 году.
Прообразом Мухтара из упомянутого выше фильма «Ко мне, Мухтар!» стал единственный ленинградский служебный пес, переживший блокаду. Его звали Султан. Большинство милицейских собак в начале войны отправили на фронт. В городской милиции остались всего три собаки, и две умерли от голода в первую блокадную зиму. Султана его проводник Петр Бушмин сумел сберечь и выходить, они преследовали преступников в блокадном городе и отправились на заслуженный отдых уже после того, как война закончилась. Султану была назначена персональная пенсия.
Ленинградцы с питомцами в бомбоубежище
Еще один рассказ о коте блокадного времени был записан жительницей Ленинграда со слов своей бабушки. Этот домашний кот оказался ловким охотником, когда в городе, где не стало кошек, начали массово размножаться крысы. Он был достаточно умен, чтобы самому не попадаться посторонним, а пойманных грызунов приносил хозяевам. В обстановке всеобщего голода выбирать не приходилось – крыс обдирали, потрошили и отправляли в кастрюлю. Хозяйка была уверена, что они с дочкой выжили именно благодаря коту. Во время налетов вражеской авиации питомца брали в бомбоубежище, постоянно держа его при себе, чтобы обезумевшие от голода соседи не украли котика. Как многие его собратья во время войны, этот кот начинал беспокоиться еще до объявления воздушной тревоги.
На фронте коты часто пользовались особым вниманием за свой тонкий слух, позволявший им улавливать приближение вражеских самолетов, когда в небе еще все было спокойно. Среди военных историй есть и такая. На одной из батарей под Ленинградом прижившийся там кот был даже поставлен на довольствие и официально получал паек. Был назначен дежурный, чтобы охранял кота и докладывал о тревожных признаках.
Другая история о коте-фронтовике повествует о том, как старшина с зенитной батареи подобрал котенка в развалинах белорусской деревни, сожженной немецкими карателями. Котенок вырос и стал демонстрировать не просто чуткий слух – он поворачивался в сторону, откуда летели вражеские самолеты, и рычал. Так что зенитчики встречали врага в готовности. Подросший кот проделал боевой путь до самой Германии.
Герой еще одного ленинградского предания – кот по имени Маркиз – пропал в начале блокады, и хозяева не думали его когда-нибудь увидеть. Но когда они приехали в свою квартиру из эвакуации, вернувшийся Маркиз вскоре начал царапаться в двери. Кот не выглядел истощенным, что вполне объяснялось его охотничьими способностями. Крыс он ловил регулярно и во множестве. Его легендарная история имеет послевоенное продолжение. У Маркиза возникли проблемы с зубами, он плохо ел и слабел. Ветеринар сказал: не жилец. Но среди посетителей ветлечебницы оказался видный стоматолог, который сумел не просто сделать коту протезы, но и приучить его к ним. Для конца 1940-х дело невероятное. Но это лишняя иллюстрация к неподдельно красивой легенде о том, как в суровые времена люди проявляли доброту и заботу о животных, а те платили им взаимностью.
Кошки в Ленинграде оказались символом надежды. «Одна бывшая блокадница вспоминала, что в марте 1942 года вдруг увидела на городской улице тощую кошку. Вокруг нее стояли несколько старушек и крестились, а исхудавший, похожий на скелет милиционер следил, чтобы никто не изловил зверька. 12-летняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра “Баррикада”, увидала толпу людей у окна одного из домов. Они дивились на необыкновенное зрелище: на ярко освещенном солнцем подоконнике лежала полосатая кошка с тремя котятами. “Увидев ее, я поняла, что мы выжили”, – вспоминала эта женщина» («АиФ-Санкт-Петербург», № 2. 14.01.2004). Возле кинотеатра «Баррикада» находилась столовая, и именно там граждане увидели на окне кошку с малышами. Девочку звали Зина Шаврова, историю с кошкой она описала в своем дневнике и воспоминаниях: «Это взволновало всех: взрослых мужчин, женщин, ребят. Люди смотрели, улыбаясь какой-то тихой внутренней улыбкой, на кошку и сосунков и, постояв каждый некоторое время у витрины, шли дальше. Никто не говорил ничего, слова были тут не нужны. Кошка в Ленинграде – это было поистине событием, и, если вдуматься, значительным. Значит, в город постепенно возвращалась жизнь, воспрянули духом люди, появились и живые существа, эти такие незаметные в мирной жизни спутники человека».
Возможно, кошек в послеблокадный Ленинград привозили из деревень
