В 1932 году в Детском городке парка открылась первая в СССР детская железная дорога. Ее длина составляла 528 метров. На концах трассы находились станции, главная из них включала депо и электроподстанцию. По этой дороге курсировал поезд из трех вагончиков.
8 июля 1935 года в парке прошел карнавал, посвященный проекту Советской конституции.
Затем по этому образцу стали появляться другие парки культуры и отдыха в столице и других городах – к 1934 году их число достигло 150, а к 1936 году – свыше 200.
В советском парке дети катались на аттракционах и ели мороженое, молодежь знакомилась на танцплощадках, парочки прогуливались по аллеям и целовались в кустах, семьи обедали в кафе и потом отправлялись слушать выступления артиста или лектора, пострелять в тире, попрыгать с парашютной вышки. Зимой можно было взять напрокат коньки и лыжи, пробежавшись по лыжне мимо многочисленных статуй спортивного вида.
Рядом с грандиозностью замыслов и свершений в СССР было место для надежд и потребностей обычных людей. Впервые за всю историю в их жизни стало так много воздуха и света.
Когда в двадцать седьмом году построили кооперативный дом для рабочего класса, и дом семнадцать, первая новостройка, первый корабль, поплыл по переулку, когда очистили двор от строительного мусора, и проложили асфальтовую дорожку вокруг дома (первый асфальт на булыжной Благуше), и по нему помчались первые трехколесные велосипедисты тех времен, а в окнах первых этажей затрепетали занавески, и застыли фикусы, и загремели первые свадьбы, – то всей старой Благуше стало ясно, что это всерьез.
В комнате Птибурдуковых стояло много мебели, так что свободного места почти не было. Но и той площади, которая оставалась, было достаточно для счастья. Лампа посылала свет за окно, где, как дамская брошь, дрожала маленькая зеленая ветка. На столе лежали печенье, конфеты и маринованный судак в круглой железной коробочке. Штепсельный чайник собрал на своей кривой поверхности весь уют птибурдуковского гнезда. В нем отражались и кровать, и белые занавески, и ночная тумбочка.
Квартирный вопрос был одной из самых острых проблем на протяжении всей советской истории. Впервые в мировой практике именно в СССР было законодательно закреплено право граждан на жилище. И государство рабочих и крестьян действительно старалось обеспечивать трудящихся хоть каким-то жильем. Вот только этих самых жилых площадей категорически не хватало. В первые годы советской власти были плотно заселены бывшие доходные дома, просторные квартиры и особняки аристократов – те, в которых не разместились официальные учреждения. Эти жилища делили между нуждающимися, создавая знаменитые советские коммунальные квартиры.
Тверская стала улицей Горького, на ней появились «парадные» дома.
Фото А. Б. Громова
Таким образом в столице в ходе жилищного передела старались разрушить иерархическую структуру города, для чего в реквизированные у «буржуев», чиновников и купцов квартиры в центре города переселялись обитатели рабочих окраин. Несмотря на предоставленные рабочим льготы при переезде, особенных успехов не было достигнуто. Потому что ездить из центра на работу на заводы и фабрики, расположенные на окраинах, было непросто. Метро еще не построили, да и с трамваями были проблемы.
Конечно, прежние владельцы – те из них, кто уцелел в революционных потрясениях и не эмигрировал, – не радовались таким переменам. Достаточно вспомнить повесть Михаила Булгакова «Собачье сердце», в самом начале которой профессор Преображенский, возвращаясь домой с подобранным на улице псом, узнает, что теперь по соседству будут коммуналки:
«– За ширмами поехали и за кирпичом. Перегородки будут ставить.
– Черт знает, что такое!
– Во все квартиры, Филипп Филиппович, будут вселять, кроме вашей. Сейчас собрание было, постановление вынесли…»
