Жить в коммуналках доводилось многим из тех, чьи имена впоследствии заняли почетное место в советской истории. К примеру, после перевода в Москву будущему маршалу Победы Георгию Жукову с семьей пришлось поселиться в коммунальной квартире, находившейся в деревянном бараке в Сокольниках. Впоследствии тогдашний сослуживец, сосед по дому и друг Жукова, тоже будущий маршал – Александр Василевский, – рассказывал Константину Симонову, как он был разочарован условиями жизни в столице после повышения: «К тому времени командирам полков – а я был командиром полка в Твери – были созданы хорошие условия; было решение, по которому каждый командир полка имел машину “фордик” тогдашнего выпуска, получали квартиры – в одних случаях отдельные квартиры, в других даже особняки, имели верховую лошадь, имели кроме машины выезд…» А оказавшись весной 1931 года в столичном Управлении боевой подготовки, Василевский обнаружил, что жить придется весьма стесненно: «Поехал я в Сокольники, нашел этот дом – новые дома с тесными квартирами, – нашел свой номер квартиры – квартира из нескольких комнат, мне отведена одна, а нас четверо: я, жена, теща, сын. Вот так мне предстояло жить после тех условий, в которых находился как командир полка. Такое же положение было и у Жукова, когда он был тоже назначен туда, в это Управление…»
Семья красного командира на картине Кузьмы Петрова-Водкина
Стоит напомнить, что весь тогдашний советский быт был более чем скромным. Продукты и промтовары продавались по карточкам, мебель в квартирах военных стояла казенная, самая простая. И даже появление какого-нибудь элементарного предмета меблировки могло стать событием, сопровождавшимся всевозможными сложностями и приключениями.
Василевский рассказывал Симонову и такую историю: «…однажды выхожу я из наркомата и вижу: на стоянке трамвая стоит Георгий с большой этажеркой для книг. Я говорю:
– Что ты тут стоишь?
– Да вот квартира-то пустая, в комнате ничего не стоит, хоть взял здесь, в АХО, выписал себе этажерку для книг, чтоб было куда книги положить. Да уже стою полчаса – три трамвая или четыре пропустил, никак не могу ни в один из этих трамваев сесть, народу битком, видишь, висят.
– Ну, ладно, я подожду с тобой, вместе поедем.
Ждали, ждали, еще пять или шесть трамваев переждали, но ни в один не можем сесть. Тогда Жуков говорит.
– Ну, ты езжай, а я пойду пешком.
– Куда, в Сокольники?
– Ну да, в Сокольники, а что же делать с этой, с этажеркой, не обратно же ее нести.
Я тогда сказал ему, что уж раз такая судьба, давай пойдем пешком вместе, я тебе помогу ее тащить. Так мы и шли с Жуковым через весь город, до Сокольников, несли эту этажерку к месту его нового жительства».
Наглядным примером того, как жили в сталинские времена представители разных социальных слоев советского общества, может служить история одного из московских домов, вошедших в историю как «Дом Булгакова» или «Булгаковский дом». Именно в этом (вовсе не рассчитанном на новую элиту) доме происходили разнообразные события (характерные для сталинской эпохи), отчасти отраженные в романе «Мастер и Маргарита» и вызывающие ассоциации с ним и его автором, который здесь жил. С домом связано множество известных имен и интересных событий. Так, в 1920-е годы здесь в мастерской видного художника-конструктивиста Георгия Якулова собирались живописцы, театральные деятели и литераторы. Происходили в доме и другие события, заставляющие вспомнить легендарный роман Булгакова. История несчастного управдома Никанора Ивановича Босого из романа «Мастер и Маргарита», у которого при обыске по доносу Коровьева обнаружили валюту в вентиляции, вероятно, как это часто бывает у Булгакова, вдохновлена реальными событиями.
Лучшие столовые приборы в коммунальной кухне не хранили.
Фото А. Б. Громова
В 1925 году арестовали и судили председателя правления жилищного товарищества дома № 10 по Большой Садовой тридцатилетнего Николая Зотиковича Раева, члена партии, служащего, заведующего складом Госбанка. В 1924 году он жил в квартире № 33 с женой Пелагеей Ивановной Раевой – тезкой супруги Никанора Ивановича в романе… В апреле 1924 года Николай Зотикович Раев был избран председателем правления. Секретарем стал 19-летний Александр Павлович Хрынин из квартиры № 29. Но уже в следующем году Раев был смещен с должности в результате скандала и последовавшего за ним уголовного дела. Председателя пытались уличить в растрате. Ревизионная комиссия нашла несоответствия в расходовании собранных денег на сироту Шукаева из квартиры № 3, на гонорар артистам, выступавшим на «комсомольской пасхе» в клубе, на похороны жителя дома Кузнецова, на установку радио для клуба и прокат пианино, а также на приобретение собрания сочинений Ленина.
