Говорят также, что если вы не медитируете, то не обретете уверенности, а если медитируете, то обретете ее. Но что это за уверенность? Если вы медитируете с сильным, радостным воодушевлением, появятся знаки, показывающие, чтовы привыкли оставаться в своей природе. Рьяная, крепкая привязанность, питаемая вами к двойственно воспринимаемым явлениям, постепенно умерится, и ваша одержимость счастьем и страданием, надеждами и страхами и т. п. понемногу ослабнет. Ваша преданность учителю и ваша искренняя вера в его наставления будут возрастать. Через некоторое время ваша напряженность, двойственное восприятие испарятся, и вы достигнете такого уровня, где золото и галька, яства и отбросы, боги и демоны, добро и зло станут для вас одинаковыми — вас озадачит выбор между раем и адом! Но пока вы не достигнете этого уровня (пока вы еще находитесь во власти впечатлений двойственного восприятия), добро и зло, миры будд и ады, счастье и страдание, поступки и их следствия — всё это для вас реальность. Великий Гуру сказал: «Мое воззрение выше неба, но мое внимание к поступкам и их следствиям тоньше мукй».
Так что нечего объявлять себя великим практиком Дзогчена, если на самом деле ты всего лишь ничтожество, воняющее спиртным и полное похоти!
Чрезвычайно важно, чтобы у вас была устойчивая основа — чистая преданность и самая, а также сильное, радостное воодушевление, которое хорошо уравновешено: ни слишком напряженное, ни слишком расслабленное. Если вы способны медитировать, полностью отвернувшисьот дел и забот мирской жизни, вы обязательно обретете исключительные качества глубокого пути Дзогчена. Зачем ждать будущих жизней? Вы можете овладеть изначальной твердыней прямо сейчас, в настоящем.
Этот совет — кровь моего сердца. Примите его и не забывайте!
Париж, 1976
Я, Дуджом Джигдрал Еше Дордже, родился в год дерева–дракона пятнадцатого цикла–рабчжунга (1904). Моя родина — потаенное место Пэмако[66], а мой отец — Джампал Норбу Вангьял из царского рода Канам. Когда мне было всего три года, ученики великого тэртона Дуджома Лингпы узнали во мне воплощение их учителя. Они приняли меня за своего, и так я вошел во врата Дхармы.
«Чтение и письмо — корни знания», — говорил мой учитель и заставлял меня усердно учиться. Одновременно я должен был заучивать на память ритуалы, молитвы и т. д. Я получал наставления о правильном поведении тела, речи и ума. Также я изучал историю, духовные назидания и предварительные практики, и благодаря этому мои умственные способности немного возросли. Шли годы, и из своего сострадания меня, сообразно моим способностям, обучали ламы — мудрецы и сиддхи. Я изучал все основные науки — грамматику, правописание, поэзию,
астрологию и медицину, — а также все тексты Дхармы и комментарии к Мадхьямаке, Праджняпарамите, «Пяти учениям Майтреи», Бодхичаръя–аватаре, «Трем обетам» и т. д. Особенно я почитал тантры созревания и освобождения, комментарии к ним и глубокие наставления устных учений и учений–кладов, относящиеся к традиции нингма[67]. Я учился всему, начиная с тринадцати великих действий ваджрачарьи и заканчивая ритуалами различных традиций практики, изготовлением и украшением торма, танцами, созданием мандал, пением и музыкой. Ничего не упуская, я очень усердно осваивал все практические подробности линии преемственности видьядхар. Начиная с накоплений и упражнений в предварительных практиках и до главной практики, а именно разделов приближения и свершения стадии зарождения, за которыми следуют практики стадии завершения, я упорно трудился, как только мог, выполняя необходимые количества повторений мантр.
Однако из‑за того, что я, к несчастью, ношу титул ламы, я сбился с пути. Мне поневоле пришлось заниматься отвлекающими от него делами, которые, как считается, приносят пользу учению и существам, а потому я приобрел столько знаков сиддхи, сколько перьев у черепахи!
