Он пошел к дверям. Я с рюкзаком на спине пошел следом, стараясь двигаться как можно быстрее.
Когда я уже был на улице, он, стоя в дверях, сказал вдруг странную вещь:
— Похоже, талисман вас разочаровал. Однако не выбрасывайте его. Вы еще скажете пану Куке спасибо. Да, чуть не забыл самое главное: добро пожаловать в Вену, молодой человек.
И тут он сделал то, чего духовные лица не делают никогда: протянул мне руку. Мягкую и потную, Совершенно не похожую на руку таможенника. Да уж, он оказался психологом, что для священников вообще-то не характерно. Я и в самом деле хотел при первой же возможности избавиться от зажигалки. Просто из чувства мести, А он пресек мое поползновение.
Я вошел в парк со странным чувством: а вдруг здесь все-таки есть что-нибудь наподобие подземного гаража. Я уже не доверял никому, кто хоть каким-то образом был связан с паном Кукой. На сей раз, однако, я испытал приятное удивление.
Бельведер оказался не просто парком, а настоящим туристическим раем с аллеями и огромным дворцом. Здесь и вправду было на что посмотреть: посетители только головами вертели.
Я дождался восьми вечера. Старик-сторож выпроводил последних туристов и запер ворота. Потом скрылся в сторожке и больше не показывался. Тогда я приступил к поискам гостиницы «Четыре времени года» и с огромным трудом обнаружил ее в самом отдаленном уголке парка. Хороший знак. Тот, кто не знает о ее существовании, никогда на нее не наткнется. Скамейка закрыта плющом и со всех сторон окружена живой изгородью. Невольно возникла мысль, не пан ли Кука посадил все эти растения? Дорожки, которые вели к скамейке, были посыпаны гравием, и непрошеного гостя слышно было метров за двадцать, не меньше. Поблизости рос и очень густой кустарник, именно в него я запихнул рюкзак. Он исчез бесследно, и когда чуть позже мне понадобилась зубная щетка, я с трудом отыскал его. Заросли оказались достаточно вместительными, как хороший встроенный шкаф.
Потом я вытащил спальный мешок и разложил на скамейке головой к Востоку. Вовсе не потому, что я из Восточного блока. Просто я всегда сплю головой в эту сторону. Я прилег, чтобы прочувствовать, каково это — спать на скамейке, и понял, что западные скамейки не чета нашим. Наши начинают скрипеть и качаться, стоит на них посмотреть, а эта была основательной и прочной, как металлическая кровать. Только вот надпись на спинке слегка раздражала. Лежа на правом боку, я неизменно натыкался на нее глазами: «Собственность города Вены». Оставалось надеяться, что слишком серьезного воздействия на мою психику эти слова не окажут. Стоило повернуться на левый бок, и перед глазами открывался чудесный вид на Бельведер. Подсвеченный со всех сторон прожекторами, дворец казался сказочным замком. Впервые помянул я пана Куку не самыми плохими словами. Вид и в самом деле едва ли не лучший во всем городе, что хоть в какой-то мере оправдывает ночевку под открытым небом.
Когда стемнело, я подошел к фонтану, чтобы попытаться рассмотреть скульптуры. И в самом деле, четыре женщины, а на бортике стоял еще маленький Амурчик, вот уже триста лет писавший водой в одно и то же место. Попробовав воду на вкус, я обнаружил, что она во много раз лучше той, что течет у нас из-под крана.
Я подошел к бортику. Мраморные статуи были вполне во вкусе моего деда. Молодые девушки примерно моего возраста, обнаженные. Догадаться, какая из них какое время года представляет, можно было только по прическам. У Осени в волосах была виноградная лоза, у Весны — цветы, ну и так далее. Все они стояли, чуть склонив головы и уперев одну руку в бок, словно пытаясь удержать равновесие на скользком полу.
И вдруг я повел себя, мягко говоря, странно. Закатал брюки до колен и вошел в воду. Вода оказалась на удивление теплой. По воде я прошлепал к Осени — она была ближе всех — и приник щекой к ее животу, еще теплому от солнца. Тепло проникло в меня, и злость на пана Куку начала постепенно рассеиваться. Черт с ним, пусть это он подговорил меня ехать именно в Вену, все равно мое путешествие имеет и какой-то иной смысл. Да, пока что мне не известный. Я знал, что приехал сюда не только для того, чтобы передать священнику старинную монету. Не только для этого. И у меня есть еще два месяца — вполне достаточно, чтобы произошло много всего.
Тут я заметил, что на дне фонтана в лунном свете сверкают сотни точек. Поначалу я было подумал, что в воде отражаются звезды, но оказалось, это монеты, брошенные в воду туристами. Каждая монета — турист. По старинному поверью, это приносит счастье. Все дно сверкало, как маленькая Вселенная. А ведь я оказался в лучшем положении, чем эти туристы. Удачу мне обеспечивала зажигалка. Монета же принесла одни неприятности и теперь осталась в католической церкви.
