Совиная башня полностью

Дара облизала ложку, разглядывая Дедушку и пытаясь припомнить древних богов, о которых рассказывал Старый Барсук. Был Перун, что грозил с небес молниями, была Морана-смерть, владевшая прялкой судеб, была мать сыра земля и матушка Мокошь, покровительница женщин. Были десятки и сотни духов, которых задабривали перед рыбалкой и пахотой, перед свадьбой и родами. Пусть Дара, в отличие от людей, и могла воочию увидеть их всех, даже тех, что обычно скрывались, о богах она знала мало.

– Кому ты служил?

Волхв, как всегда, закончил есть раньше её, отставил миску с ложкой в сторону, положил руки на стол перед собой. Задумчиво он посмотрел на Дару, размышляя о своём.

– Пойдём, собираться пора, – решил он.

Стоило сразу догадаться, что Дедушка ничего о себе не расскажет.

– Сними шкуру, – повторила в отчаянии Дара.

В глазах Дедушки промелькнуло нечто, чему сложно было найти объяснение.

– Сегодня она мне нужна, защитит меня, если что…

Если что… по коже пробежали мурашки. Даре стало холодно даже в тёплой корчме. Если что – если задумка их не удастся, если зима и смерть окажутся сильнее огня и жизни.

Они вернулись в свою комнатушку, надели верхнюю одежду.

Дара завязала платок позади, спрятала косы под тулупом. От тревоги сосало под ложечкой и пальцы окостенели, но нельзя было показать слабость, не волхву, не тому, кто помогал ей лишь для того, чтобы после уничтожить.

– Мы выйдем из города, уйдём подальше, к реке, чтобы никто не услышал.

– Что услышал?

– Как ты будешь кричать.

Она застыла на месте, а Дедушка обернулся, на губах его играла вечная лукавая улыбка.

– Испугалась, внученька?

– Нет.

– Бояться смерти не стыдно, а ты её сегодня победишь. Пошли.

Дедушка пытался быть добрым с Дарой, но доброта его казалась сродни цепи на шее пса. Друг, что хуже врага.

Неумно показывать ему вновь свою слабость.

– Скоро закат. Стражники не выпустят нас из города, будут расспрашивать.

Дедушка начал было уже открывать дверь, но прикрыл её обратно и оглянулся на Дару.

– Они сменяют друг друга меньше чем через лучину. Ещё не поздно выйти из города, а о том, что мы не вернёмся до утра, никто не узнает. И придём поутру так же после пересменки.

Дара хотела сказать, что ей известно заклятие, которое позволило бы пройти незаметно мимо стражи, но подумала, что не стоило делиться с волхвом знаниями, особенно теми, что в будущем могли помочь его же обхитрить.

Ночь наступала с востока, стелилась по небу, ползла по земле, цепляясь серыми лапами сумрака. От низких землянок и голых деревьев на дорогу склонялись кривые тени.

– Дара, – шептали они.

Девушка вздрогнула, замерла, пронзённая страхом, словно копьём.

– Да-а-ара, – белизной надвигающейся бури сверкнули в небе первые хлопья снега.

– Дара, ты идёшь? – окликнул её Дедушка.

Он стоял уже за воротами, ждал терпеливо, а стражники косились с подозрением на обоих.

– Куда это вы?

– Мы с Дедушкой хотим зажечь свечи на берегу, помолиться, – пробормотала Дара, пытаясь подражать Весе.

– А, ну-ну, – только и произнёс один из стражников.

– А в храме чего не нравится? Служба началась.

Дара обернулась, только теперь она расслышала доносящееся из сердца города пение чистых голосов. Они, верно, могли заглушить шёпот ночи, но лишь на время, молитвам не победить зиму навсегда, поэтому путь её вёл на берег реки.

Дедушка взял Дару под локоть и потянул прочь от ворот.

– Привыкли мы в родной деревне молиться у реки, как Константин когда-то на берегу моря. Откуда у нас в деревне храмы?

Стражники не сказали ничего, а если и сказали, то того уже было не расслышать.

Река вилась ужом вокруг города. Она была гибкая, вертлявая и звалась подходяще, Хвостиком. Дара и Дедушка решили отойти подальше от стен Лисецка, чтобы скрыться от глаз дозорных.

Из-за сердитых морозов снег обратился в ледяной настил, и потому шли они долго, то и дело всё-таки проваливаясь по колено.

– Как нас найдёт княжеская ведьма? – спросила Дара, разглядывая подол шубы Дедушки, который волочился следом за ним по сугробам.

– Такая где угодно найдёт.

Они оказались за рощей на берегу реки, когда солнце уже почти спряталось за деревьями.

– Собирай хворост, тащи как можно больше веток, – велел Дедушка. – Костёр должен гореть всю ночь.

Впотьмах Дара выкапывала из снега поваленные стволы небольших деревьев и волокла их к берегу, ломала ветви кустарников и в который раз жалела, что с ней не было скренорского ножа, подаренного Ярополком.

Ворчала недовольно разграбленная роща, трещало дерево. Дедушка рубил ветви диких яблонь широким ножом, стряхивал комья снега.

– Огонь не разгорится, всё слишком промокло, – Дара уже пыхтела от усталости, когда на берегу выросла куча хвороста. За работой угас страх, померк ужас ожидания и почти позабылась даже сама причина, по которой пришли они на берег незнакомой реки.

– Разгорится, разгорится, – пообещал Дедушка. – Есть хорошее средство.

Он полез за пазуху, когда позади заскрипел снег, выдавая чужака.

Дара стащила варежки, сложила пальцы для заклятия, но Дедушка положил ей руку на плечо:

– Не надо, это она.