Совиная башня полностью

Зазвенело ржавчиной старое железо.

– Где дети Старшей Совы?

Ежи не сразу сообразил, что речь шла всё так же о чародеях.

– Их нет. Охотники всех убили. Может, кто и спасся, но все они убежали из города.

Он укусил себя за губу от волнения, животный страх за собственную жизнь поблёк, и в груди зародилось нечто странное, сродни сочувствию и жалости к одинокому голосу в темноте подземелий, и он вдруг начал захлёбываться собственными словами:

– Совиную башню давно сожгли, ещё лет двадцать назад. Я её даже не видел никогда… ну, целой. Она потом стояла ещё разрушенная долго, до этой зимы. Охотники решили построить на её месте свою крепость. А чародеев больше нет, совсем нет. То есть мой бывший хозяин чародей, и его ученик тоже, но они почти не колдуют, потому что нельзя. И ещё есть лесная ведьма, но она сбежала из Совина, я даже не знаю куда… Может, она и вовсе мертва.

– Лесная ведьма? – прервал его голос, и разбились вдруг равнодушие и сонливость. – Где она? Где лесная ведьма?

– Ушла.

– Насовсем?

– Я не знаю, – пожал плечами Ежи.

Голос снова долго молчал.

– Зачем ты пришёл, пусторождённый?

– За чародейской водой, – повторил Ежи и приподнял левую руку, показывая темноте ведро. – Она нужна, чтобы спасти ребёнка.

Ручей протекал совсем рядом. Ему нужно было сделать только шаг, набрать полное ведро и бежать без оглядки. Чудища не тронули бы Ежи, только дорогу он вряд ли бы нашёл. Сколько коридоров в подземельях? Сколько поворотов?

– Я разрешу тебе набрать воды, – решил голос. – Но ты будешь должен сослужить мне три службы.

Ежи напрягся в предвкушении недоброго.

– Что я должен сделать?

– Напои меня водой из ручья, пока я не избавлюсь от жажды, – это первая служба. Найди у ручья мёртвую птицу, напои её тоже – это будет вторая. Забери ту птицу с собой, когда будешь уходить, отнеси её лесной ведьме. Это третья твоя служба и последняя.

Ежи облегчённо вздохнул.

Простыми оказались задачи, ожидания были в разы страшнее. На мгновение всё же закралось в душу сомнение. Странной была просьба о мёртвой птице, но не самой страшной. В конце концов, птицу Ежи мог выбросить, как только выбрался бы из подземелья, незнакомец об этом никогда не узнал бы.

Ежи осторожно, ощупывая мысом сапога землю перед собой, подкрался к ручью. Наконец, нога его провалилась ниже, не найдя опоры, промокла ещё сильнее, и юноша опустился на землю, чувствуя, как намокли колени, рукой коснулся воды и сначала умылся сам, смывая кровь с лица. Ледяная вода потекла тонкими каплями за воротник. Защипало лоб, но Ежи старательно промыл рану и напился сам, прежде чем положить ведро на дно мелкого ручейка. Он долго ждал, пока наберётся вода. Голос молчал, не торопил.

От ручья веяло зимней стужей. Задеревенели руки и ноги.

Наконец воды набралось почти с половину ведра, Ежи решил, что этого более чем достаточно для хозяина подземелий, и поднялся.

То ли усталости, то ли от холода, то ли от неизвестных чужих чар мысли замедлили свой бег, ушли тревога и страх.

– Я не вижу, где ты, – произнёс он.

– У стены.

– Говори, чтобы я мог идти на звук.

Ежи поднял ведро и сделал широкий шаг, пытаясь пересечь ручей. Пяткой он угодил в воду, но носком встал на твёрдую землю, перенёс вторую ногу и оказался на другом берегу.

– Я давно не говорил ни с кем, пусторождённый. Порой мне казалось, я забыл человеческую речь. Никто не заговаривал со мной очень давно. Двадцать лет, ты сказал? Я помню, как чародеи ещё приходили сюда, но даже тогда ни один не смел заговорить со мной. Они боялись меня, боялись самих себя. Ведь кто я, если не самая их суть?

– А кто ты? – сорвался поспешный вопрос с губ, и Ежи уже не мог поймать его, сжался в испуге, что получит ответ.

– Тебе нужно моё имя? Но именами не делятся с незнакомцами.

– Почему?

– У имён слишком большая власть над жизнью, разве ты не знал, когда так легко назвался сам? Разве никогда не боялся, что враг подслушает твоё имя и найдёт по нему твою нить?

Ежи растерялся, он даже не понял до конца всё, что сказал голос.

– Почему ты здесь?