Хмурясь, Милош прислонился лбом к мутному стеклу оконца и разглядел белые хлопья, сыпавшие с неба. Юноша поёжился, не желая выходить на улицу. Лучше бы запереться в мастерской и заняться отварами на продажу, греться у огня, вдыхая душистые запахи трав.
Лучше бы он никогда не возвращался в Совин и не приводил с собой Дару. С привычной тщательностью Милош выбирал подходящий наряд, долго рассматривал перстни, размышляя, какие камни больше подходили под цвет одежды. Каждый шаг по спальне был сделан точно во сне. Словно сквозь марево он видел стены, дверь, пол. Мир вокруг казался нечётким и ненадёжным, будто был готов рассыпаться в любое мгновение.
Привычные обыденные мысли кружили в голове: как посмотрит на него Венцеслава, когда увидит лойтурский дублет с серебром? Как станет она вести себя в присутствии супруга? Как стоило вести себя Милошу? Как мог он скрыть свои чувства, когда она находилась так близко? Он не смог утаить ничего ни от Стжежимира, ни от Щенсны. Каждый, кто видел Милоша и Венцеславу рядом, понимал всё без слов. Потому что это было сильнее слов.
«Потому что она совершила огромную ошибку. – Он сжал челюсти от злости. – Потому что она сама жалеет об этом, пусть и не признаётся».
Стжежимир уже проснулся, когда Милош пришёл в его спальню. Учитель сидел в любимом своём кресле, одетый в ночную рубаху. Голова его была опущена на грудь, и он даже не поднял её, когда открылась дверь.
– Явился наконец, – проворчал он.
Почтительно кивнув, Милош, как обычно, принялся наводить порядок на столике возле кресла, разобрал горы книг и свитков. Он молчал, чувствуя на себе тяжёлый взгляд учителя, но не начинал разговор. Стжежимира не стоило ни о чём спрашивать, если сам он предпочитал не говорить.
– Как быстро ты сможешь обратиться? – прервал молчание учитель. – Ты ведь обращался с тех пор, как с тебя сняли проклятие?
Милош застыл. Такого вопроса он не ожидал.
– Да.
– Что – да?!
– Обращался.
– Если на тебя нападут, ты сможешь обратиться и улететь, прежде чем тебя убьют? Сколько времени тебе понадобится? Я смогу их задержать, но ненадолго. Всё зависит от количества людей в доме Идульфа. Ты сможешь вылететь через окно, если поторопишься.
Кружка чуть не выпала из рук Милоша.
– Не думаю.
– Чего ты не думаешь?! – лохматые брови учителя сердито зашевелились. – Вообще не думаешь? Никогда? Это я и так знаю! А что насчёт обращения? Сумеешь быстро улететь?
– Не думаю, что это получится сделать так быстро, – Язык стал непослушным. – Не думаю, что захочу тебя оставить, учитель.
– А про твои хотелки я не спрашивал. Сделаешь, как я сказал. Сбежишь. И если сможешь, захватишь с собой девчонку.
– Лучше уж я захвачу с собой тебя, учитель.
Стжежимир замотал головой. Взъерошенные седые волосы клоками торчали в стороны, а блёклые от старости глаза остекленели и смотрели куда-то вперёд, будто ничего не видя.
– Ты меня не слушаешь. Я старый, Милош, старый и дряхлый, мне всё равно долго не протянуть в бегах. А ты можешь ещё пригодиться для дела. Мы должны завершить начатое. Я постараюсь сделать всё, чтобы выжить. Мне не хочется помирать, тем более из-за таких тупиц, как вы. Но я понимаю прекрасно, что Идульф в первую очередь целится не в Дару, а в меня. Я всегда был для лойтурцев как кость в горле – они хотели окружить короля своими людьми. Так что… так что действуй умнее, когда будет надо.
Оно того не стоило. Слишком много людей уже погибло, во всём Совине остались только они вдвоём:
Стжежимир и Милош. Много лет они были единственными чародеями Совина, и если не станет даже их… оно того не стоило.
– Если девчонка не сбежала, то сегодня она погубит нас всех. А если сбежала, так и вовсе, – проговорил учитель.
– Ты знал, что опасно принимать её у себя, – напомнил Милош.
– Она лесная ведьма. Разве мог я не попытаться использовать такой дар, тем более когда он сам попал ко мне в руки? Я думал, она найдёт что-нибудь у Совиной башни.
– Там ничего нет, – отчего-то слова вышли злыми, полными отчаянной детской обиды. – А если бы и было, то… ты и сам говорил, что мы бы вдвоём не справились против всех людей во власти.
– А это бы и не потребовалось. Для этого у нас были Вороны, – вздохнул Стжежимир. – Были, да сгинули. Теперь, кажется, и наш черёд. Что ж, а долго мы водили короля Властимира за нос, а? – он усмехнулся с наигранным задором.
Если подумать, у них вовсе не было плана. Ни у Воронов, ни у Стжежимира. Они просто не могли достичь успеха. Просто не могли.
Милош с грохотом поставил кружку на стол и подошёл к учителю, присел перед ним, заглядывая в глаза.
– Ты должен бежать, пока есть время, – он накрыл своей ладонью руку Стжежимира. – Я справлюсь сам, я знаю, что делать, но ты должен бежать.
– Всё-то ты перепутал, бестолочь, впрочем, как всегда, – ворчливо сказал Стжежимир и ткнул пальцем Милоша в лоб, будто пытаясь сбить выражение упрямства с его лица. – Это я должен тебя спасти. Иначе получается, что зря тебя спас от Охотников в первый раз? Чтобы теперь оставить им на растерзание?
