Вячко повернулся, куда она указала, и разглядел меж деревьев горбатую серую фигуру, похожую на старика, укутанного в шубу. В нём было нечто чужое, не пугающее, но настораживающее, нечто, что заставило сердце стучать рвано и гулко.
– Кто это?
– Долгая ночь пришлась по нраву детям рек и полей, – сказала Неждана. – Они приглядят за городом.
Блеснули жёлтые глаза среди елей, и дух вдруг скрылся за деревьями. Вячко закрутил головой, но так и не увидел его больше.
– Он провожал нас, – пояснила ведьма с болот.
Вторак Богшевич тоже смотрел на духа, а как тот исчез, перевёл взгляд на княжича.
– Ты не пожалеешь о своём доверии, княжич. Будет тебе войско чародеев, – пообещал бывший раб.
– Прямо-таки войско? – усомнился Вячко. – Помнится, ты говорил, из наших человек сорок в рабстве. Да и то под нашими ты подразумевал по большей части рдзенцев.
– Так сорок чародеев целого войска стоят, – улыбнулся Вторак. – Клянусь, княжич, коли ты их вызволишь, как вызволил меня, то они отплатят сполна за твою доброту.
Вячко обернулся в последний раз, надеясь разглядеть или лесного духа, или стены Златоборска, но позади была видна лесная дорога и белый снег. Вячко подстегнул своего коня и направил в начало обоза.
Им предстоял долгий путь.
Рано утром, ещё до того, как проснулась мать, Ежи выбрался из постели и прокрался к лестнице.
Ступени тихо заскрипели под его ногами. Он спустился осторожно, опасаясь разбудить кого-нибудь. Оставалась всего пара ступенек, когда что-то тёмное зашуршало у входной двери.
Ежи попятился назад, запнулся, упал задом на ступени.
Грохот разнёсся по всему дому.
Это вор? Убийца? Дух? Кто пробрался в их дом? Ежи нащупал сол на своей груди, зажал в ладони, прошептал слова молитвы. Тень не попыталась напасть.
– Кто ты?
– Что тебе надо? – ответил сердитый голос.
Лесная ведьма. Наконец Ежи смог её узнать. Он поднялся, оглядываясь. Кажется, никого в доме не разбудил шум. Где-то наверху всхрапнул Стжежимир.
Дара сидела на полу, прижав колени к груди.
– Ты что здесь делаешь? – выдавил из себя Ежи.
– Мне стоило сбежать из города этой ночью, – вдруг произнесла она глухим голосом. – Меня сожгут, как и мать.
Чего он точно не ожидал, так это откровений от лесной ведьмы. Видимо, ей стало совсем одиноко, раз заговорила с ним.
– Если тебя уличат в ведьмовстве, то нас всех казнят.
Он остался стоять в стороне, не смея приблизиться. Ведьма, наверное, почувствовала его страх, хмыкнула негромко.
– Тогда лучше беги, пока не поздно. Или ты поэтому и крадёшься из дома ночью? Убегаешь?
Ежи не знал, что ответить. Сказать, что его ждали люди ратиславского князя? Что они обещали ему немалую плату, если он найдёт способ выманить Дарину на улицу ночью, когда не будет лишних глаз? Так она убьёт его, не раздумывая. Ежи помнил, как заклятия Дары поразили Охотников в Гняздеце, помнил, сколь яростным и злым было её лицо.
Но он спросил зачем-то:
– Почему ты не спрячешься? Если тебя не найдут, то и судить будет некого.
– Если я пропаду, так за вами точно явятся Охотники. Весю, Стжежимира и Милоша казнят, тебя с матерью запрут в темнице, а после отправят на рудники. Ты этого хочешь?
Его пробрала оторопь, и все слова, все гневные обвинения вылетели из головы. Неужто ведьма осталась ради них? Она готова была пожертвовать собой, чтобы не выдать? После всего, что она натворила, нелегко было поверить в такую жертвенность.
– Ты что-то придумала? Знаешь, как обмануть Охотников?
– Нет, – покачала головой Дара, голова на шее двигалась из стороны в сторону так резко, будто готова была отвалиться. – Но я придумала, как отомщу, даже если умру.
Во рту у Ежи пересохло, он не решился ни о чём спросить.
– Ты ненавидишь меня, – голос Дарины был трескучим, точно лёд под ногами. – Не только потому, что я прокляла Милоша. Ты с первой встречи меня невзлюбил и Воронов тоже ненавидел. За что?
Ежи молчал, его тянуло назад, в спальню, где не было ведьмы и её тяжёлого взгляда, который он вдруг чувствовал на себе даже в кромешной темноте.
Дара, напротив, стала на удивление болтливой:
– Ты ненавидишь нас, потому что мы чародеи. Где ты был вчера ночью? Я не помню, чтобы ты пошёл вместе с нами в город. Или ты всё это время был на берегу? Радовался со всеми остальными, когда сожгли мою мать?
Прошлым вечером Ежи вышел из дома вместе с Дариной и остальными, он нёс свечу и пел молитвенную песню, он остался с матерью и Весей, когда Дарина с Милошем сбежали с праздника. Ежи всё время был рядом, всегда в тени Милоша, Веси и даже собственной матери. Неудивительно, что Дара даже не заметила его.
– Я не знал, что она твоя мать, – почему-то пробормотал он.
