Ежи принял его, на вес мешок оказался тяжелее, чем выглядел.
– Там драгоценные каменья, – пояснила ведьма. – Отдашь всё наёмникам, договоришься встретиться у Совиной башни. Сможешь провести туда Весю?
– И мать пойдёт с нами.
– Чтобы моё золото жизнь этой гадюке спасло? – прошипела Дара, словно и сама была змеёй. – Ладно, – с досадой согласилась она. – Пусть Горица тоже идёт, только будьте осторожны. Твоя мать нам станет обузой…
– Я её не брошу.
Дара молчала, видимо, раздумывая, какой ей был толк от Ежи. Он и сам не верил своей удаче. Счастливое будущее плыло прямо к нему в руки, да и от приближающейся беды избавиться получалось куда проще, чем он мог надеяться.
Сердце в груди стучало, словно у зайца, по пятам которого неслась проворная лиса. Ежи был готов сорваться на бег и кинуться прочь из дома.
– Позаботься о Веське, – попросила вдруг негромко Дарина, и Ежи только молча кивнул. – Я знаю, ты её любишь, ты всё для неё сделаешь. – Она задержалась на пороге кухни, наконец, решилась и произнесла: – Если я не приду к башне, то уходите без меня.
Ежи тихо приоткрыл дверь и вышел на улицу, направился к весёлому дому недалеко от Рыбацких ворот. Мороз щипал щёки, но под ногами хлюпала вода. На улице даже ночью было неспокойно. Стражники суетились у Рассветного храма, Ежи заметил, что на телегу погрузили бездыханное тело. От одного только вида расплывчатых теней, от одной только мысли о том, что кого-то этой ночью убили посреди столицы, стало не по себе. Ежи стоило взять с собой нож, но он так спешил, так переживал, что даже не подумал об этом.
В весёлом доме не спали. Пьяные песни, сладострастные стоны, испуганные возгласы – звуки смешались, оглушили Ежи, когда он перешагнул порог.
Ратиславцы ждали его, точно наверняка знали, что он придёт.
– А, вот и ты, – улыбнулся Стрела. На коленях у него сидела девушка с оголённой грудью. Ратиславец шлёпнул её по заду, отчего она звонко взвизгнула. – Извини, милая, надо поговорить с товарищем. Возьми, – он дал ей монету, и девушка, довольно улыбнулась.
– Привет, товарищ, – подмигнула она Ежи.
Он застыл с открытым ртом, и девушка расхохоталась. У неё были выбиты передние зубы, но Ежи не сразу это заметил, засмотревшись на колыхающуюся от смеха грудь.
– Красавица, у него нет денег, не трать своё время, – усмехнулся Стрела. – С чем пришёл, Ежи?
– Это… по делу, – пробормотал он.
Когда они остались втроём за столом с ратиславцами, Ежи рассказал всё об уговоре с Дарой, о встрече у Совиной башни и даже о том, что бежать из столицы им придётся не одним, а вместе с Весей и Горицей. Ратиславцы слушали внимательно. Прежде Ежи, как ни старался, не мог рассказать ничего существенного. Ему приказали следить за Дарой, но она целыми днями занималась со Стжежимиром и даже из дома почти не выходила.
Хмурый бугай, которого отчего-то звали Небаба, насупился, когда услышал о последнем условии: вывести Ежи и его близких из Совина.
– Чтобы ты, сопля, нам приказы раздавал? Да на кой нам твои бабы?
– Без них ничего не получится…
Здоровяк вскочил с места, схватил Ежи за ворот, толкнул к стене. Посетители весёлого дома покосились на них с любопытством, но никто не вмешался. Небаба сжал огромной ручищей шею Ежи. Дышать стало сложно. Он прохрипел с трудом:
– Вам не взять силой лесную ведьму, только обманом. А за сестрой она куда угодно пойдёт…
Стрела молча скривил рот.
Небаба, кажется, не расслышал ни слова. Точно зверь, он зарычал, остриё ножа обожгло кожу рядом с левым ухом Ежи, и тут же на шею капнула кровь.
– А он прав, ты, дубина, – раздался безмятежный голос Стрелы. – Отпусти парня, пригодится ещё.
Небаба, сомневаясь, перевёл взгляд на Стрелу, тот поднялся и подошёл к ним, похлопал громилу по плечу, и походило это на одно из тех представлений, когда фарадал заставлял медведя танцевать.
– Если ведьма поймёт, что это ловушка, то нам с тобой несдобровать. Ты видел, на что она способна, нам не совладать с ней в бою, а вот если обманом провести её до наших границ, там ей будет никуда не деться, – Стрела вдруг подмигнул Ежи. – Молодец, рдзенец, заслужил ещё один день на белом свете. И на, держи монетку.
Он бросил медяк – меньше, чем дал девушке, – Ежи поймал по своей привычке, спрятал в карман, мечтательно припоминая, что за пазухой у него лежал целый свёрток драгоценных камней, с которыми и новая жизнь будет не страшна. Отдавать их ратиславцам он, конечно, не собирался.
Мельком он подумал, что сказала бы на это мать и как посмотрел бы на него с небес Создатель своими пылающими очами, но откинул прочь лишние мысли, не до того теперь было.
Стоило только открыть глаза, как осознание ударило больно по вискам: их ждёт Идульф Снежный.
Милош присел на кровати, оттягивая ворот рубахи. Он заснул в одежде, повалился мёртвым сном, вернувшись поздно ночью домой. Спальня пропахла потом и перегаром. Тело было липким и вялым. Тошнило.
Он отёрся влажным полотенцем, мечтая о бане, прислушался к напряжённой тишине. В доме с утра было холодно и пугающе спокойно. Кажется, даже мыши за стенами притихли, почуяв надвигающуюся бурю.
