В начале ноября обещанный детский корпус так и не появился. Где-то внутри почти бессознательно Коннор был немного рад отсрочке, хотя вслух и не признал бы это. Перенос… Конечно, легко сказать! Казалось бы, что такого в том, чтобы перенести информацию с одного носителя на другой? Только вот реальный, то есть физический перенос — это когда процессор и биокомоненты, отвечающие за сохранение личности и памяти из старого и, или, неисправного корпуса извлекаются и максимально быстро перемещаются в новый. В случае Коннора физический перенос был невозможен из-за несоответствия размеров, формы и других параметров аппаратного обеспечения зоодроида-медведя и андроида. Никто и никогда не планировал, что такое может понадобиться. Поэтому в этом конкретном случае выполнима была только перезапись с одного носителя на другой. А чтобы не потерять информацию, копирование осуществлялось через третью машину-буфер, позволяющую восстановить потерянные при непредвиденных ситуациях данные. Поначалу пугал момент с возможной утратой части личности, но теперь смущало нечто другое, и некоторая настороженность в отношение предстоящей процедуры только нарастала. Тем более, что через сам процесс копирования и переноса он уже проходил, став медведем. Да — эта функция изначально была заложена в его программе, но это почему-то ему очень не нравилось. Может быть, если бы он прежде сознательно проходил через перезапись, пока не был девиантом, этот процесс воспринимался как-то иначе. Однако, прежние тестовые миссии он не помнил, а во время последней миссии, приведшей к последующей интеграции андроидов в человеческое общество, его корпус ни разу не подвергался прямой опасности разрушения.
Перед Рождественской неделей доктор Розен оповестил о том, что наконец-то всё готово: нашелся детский корпус для Медвежонка, даже почти новенький.
Операцию назначили на ближайший свободный день так, чтобы Рождество и Новый год два невольных соседа смогли встретить обособленно друг от друга. В кибер-клинику Коннор поехал не один, а в сопровождении Хэнка и двух сестричек. А непосредственно туда обещали подъехать и «другие официальные лица»: Алекс Коннорс, а возможно и Маркус. Подобное разделение личностей и обособление нового самоосознанного искусственного интеллекта было очень интересным и серьёзным прецедентом. Элли и Келли во всю шутили о том, что вот-вот станут тётушками и неплохо было бы оформить уже подготовленную комнату под детскую. Коннор сомневался, что из отпочковавшегося от него Медвежонка получится такой уж инфантильный индивидуум, нуждающийся в обязательных детских игрушках или обоях в ярких автомобильчиках с глазками. Личная свобода иногда дает непредсказуемое развитие характера, и Коннор надеялся, что деструктивные черты будут сведены к минимуму, а сильная авантюрная часть возьмет верх. Правда разнообразную заранее приобретенную одежду одобрял — собственные вещи помогут малышу почувствовать себя уверенней.
По пути в клинику Коннор пытался снизить постоянно подскакивающий уровень стресса. В конце концов он благодаря своей системе нашёл способ. Интересная штука — память, у любых интеллектов и у натуральных, и у искусственных. В состоянии сильного стресса она способна выдать какой-нибудь эпизод, для человека практически забытый, а для андроида вроде бы малозначимый, чтобы снять негативное действие, переключив на что-то позитивное или нейтральное. Надо сказать, что за последнее время в нынешнем облике Коннору удалось то, чего не получалось сделать за несколько лет после революции, несмотря на свой продвинутый социомодуль: наладить более менее нормальные рабочие отношения с некоторыми сотрудниками, в частности с детективом Ридом. Совместная работа в новом качестве сыграла положительную роль. Отношение детектива не стало прямо-таки дружеским, но плюющегося ядом василиска тот больше не изображал. Так, иногда рычал или шипел по мелочи. И отношение определялось системой, как близкое к дружеской симпатии. У Коннора было время подумать об этом, и его опыт подсказывал, что в виде сотрудника СК-9 он больше не выглядел для детектива Рида таким уж злостным соперником за место под солнцем.
Возможно, тому было проще относиться к теперь уже зоодроиду как к кому-то, кто никогда не сможет заменить человека. Довольно ошибочная позиция, учитывая, что с большей частью своего потенциала и восстановлением прежних функций как детектива Коннор мог справляться и сейчас, а определение на «собачью» работу было формальностью, вызванной абсолютной новизной ситуации. В рабочих моментах они довольно неплохо кооперировались, хотя до настоящего полноценного сотрудничества это всё ещё не дотягивало.