Тут была и обратная сторона медали, и Коннор знал, что вызывает у части людей беспокойство своим зверским внешним видом. Кто-то уже привык к нему настолько, что ничуть не смущался и не испытывал страха или беспокойства, а кто-то, как пара-тройка коллег, относился насторожено, но отлично от того, что испытывают к андроидам. Хэнк как-то сказал ему, что дело не конкретно в нём, а в том, что люди всегда будут испытывать симпатии и антипатии, и в коллективе всегда найдешь человека, который тебе приятней всего и того, с кем хочется общаться как можно меньше, а иногда и в общем коридоре стараться не встречаться. Коннор, который давно уже составил у себя в уме табличку приятности различных встреченных на жизненном пути личностей, тогда согласно покивал. К слову, детектив Рид в этом рейтинге симпатий стабильно болтался где-то в середине, то взлетая на пару позиций, когда был в настроении продуктивно совместно работать, то падая на несколько пунктов вниз, когда вредничал, «вставляя палки в колеса прогрессу» и оскорбляясь самому существованию андроидов. Но, например, недавнее, не очень удачное совместное расследование в паре с Ридом, где они в пылу погони оба угодили в ловушку, вызывало приятное умиротворение. И Коннор рассуждал, что и Рид когда-нибудь окончательно свыкнется с реальностью его окружающей.
В подобных философских настроениях и мыслях Коннор и прибыл в клинику, где ему предстояло сегодня сепарироваться в свободную и одинокую личность. Опасаясь встрять в пробку и опоздать к назначенному времени, они выехали заранее и прибыли на двадцать минут раньше. Пока андроиды и Хэнк устроились с комфортом ожидать на мягких, недавно установленных креслах в вестибюле, Коннор решил прогуляться по клинике, где дозволялось находиться посетителям.
— Проветрись, конечно, — кивнул ему Хэнк.
Тревожные мысли, сбитые размышлениями об отвлеченном, вернулись и крутились в электронных мозгах, не переставая. Медвежонок, который тоже не желал сидеть и спокойно ждать, поддержал идею прогуляться. Так что они отправились в короткий моцион каждый в своих мыслях.
В трёхэтажной клинике было четыре просторных грузовых лифта и широкая лестница, соединявшая все три этажа и имевшая большое панорамное окно по всей своей высоте. Окно выходило на небольшой ухоженный сквер, или скорее сад, который почти всегда пустовал. Тут не было детских площадок или лавочек, на которых можно было отдохнуть, и срезать расстояние между улицами через него не получилось бы из-за путанных дорожек. Коннор остановился на предпоследнем пролете лестницы и глянул сквозь стекло на голые ветки кленов, на укрытую опавшими листьями и долгожданным снегом землю. Несколько дней назад пошел запоздавший в этом году снег и припорошил успевшую промерзнуть землю. Медвежонок снега ещё не видел — поэтому для него это было очень интересно и… весело. Тогда же в департамент полиции приезжала агент ФБР Кристина Р. Кларк, та самая, что приходилась начальником Норману Коннорсу.
Она сообщила, что все украденные образцы оружия, успевшие разойтись по рукам, были найдены, но следует готовиться к тому, что на черном рынке вскоре появятся их реплики. Новость была неприятная, но ожидаемая. Дело отправилось дальше в судопроизводство, и Коннору предстояло выступать свидетелем на предстоящих процессах.
— Лучше бы вам явиться на них в подобающем виде, мистер Коннор, — сухо, но без упрека заметила старший агент Кларк на совещании в кабинете Фаулера.
— Интересная получилась бы пара свидетелей, медведь и розовая пони, — вставил свои язвительные десять центов находившийся там же Хэнк. — В любом случае я думал, что дело закрыто.
Старший агент Кларк пояснила, что мотивами Рози так же прекрасно воспользовались для собственного обогащения довольно ушлые люди и что это путешествие военных новинок по перекупщикам будет аукаться ещё долго.
Коннор потер лапой круглое ухо, продолжая задумчиво смотреть на облетевшие, укутанные снегом деревья. Хэнк после совещания поделился с агентом Кларк своими контактами в мессенджере, разумеется для улучшения рабочего взаимодействия между ведомствами, как он сказал. Коннор расценил свою реакцию как вполне поддерживающую эту инициативу.
Медвежонку надоело сидеть на лестнице и созерцать унылый в сущности пейзаж и он потянул корпус дальше. Коннор передал ему контроль над моторикой и решил побыть пока что зрителем, так что они исследовали третий этаж. Рядом с одной из дверей стоял навытяжку андроид порядком устаревшей модели и, казалось, пребывал в стазисе. Медвежонок с интересом обнюхал его руку и, привстав на задних лапах, лицо.
«Так делать некультурно, он не арт-объект», — с упреком высказал ему Коннор.