Не скрывая горя, я покачал головой, показывая, насколько переживаю главную неудачу всей своей жизни. И уповая на присущую чрезмерно активной, но несколько туповатенькой Тонечке внезапную задумчивость, попытался скрыться в своём отнорке. Раньше у меня это получалось и я не видел особых причин, чтобы данный психологический этюд не сработал снова. Но не тут-то было!
— Стоять! — взревело моё несбывшееся счастье, уже на полном серьёзе решившее остановить меня любой ценой, — Ты совсем дурак, Корнеев⁈ Я сейчас закричу! Зачем тебе стреляться и почему это ты упустил? Ну… С чего это ты вдруг взял, что ты меня упустил? — неприязнь в глазах доселе сердитой девицы, уступила место раздумьям позитивного окраса.
И тут мне стало немного грустно. До скрежета зубовного не хотелось, чтобы Антонина подняла сейчас тревогу. Да еще по поводу моего суицида из-за неразделённой любви. И помимо этого меня огорчили процессы, в соответствии с теорией Дарвина эволюционирующие в голове стоящей передо мной решительной барышни. И существенно осложняющие мне коммуникации с ней в дальнейшем.
Я понял, что это тот самый случай, когда закоренелые преступники, чтобы скрыть своё предыдущее злодейство, вынуждены совершать еще более страшное преступление.
— Ну как же, Тоня⁈ Ты же беременная, я это еще со вчерашнего вечера знаю! — прятать своего горя я нужным не посчитал и даже провёл по лицу ладонью. Наверное, смахивая слёзы. — Она, конечно, женщина, как бы это сказать, своеобразная, но такими вещами шутить бы не стала! Да я и сам вижу, что титьки у тебя стали больше. Я же не дурак, Тоня, я же взрослый и понимаю, что лактация, и всё такое прочее…
— Чего-о-о? Это ты-то не дурак⁈ Какая еще лактация⁈ И почему титьки? — на этот раз необходимый эффект был достигнут и Антонина вроде бы надёжно зависла. Но сиськи свои, находясь в ступоре, она всё же проинспектировала, машинально помацав их красно-когтистыми пальчиками.
Мне хватило менее минуты, чтобы заскочить в кабинет и достать из сейфа лидину портфельку с моими трофейными деньгами. Сейф, а потом и дверь я уже замыкал, как в танце. Вальсируя в одном плавном, но очень быстром движении.
И снова мне не хватило одной или полутора секунд. Во всяком случае, именно таким было моё ощущение. Проскакивая между стеной и Тонечкой, я был остановлен ею в движении. На скаку, как торопливый конь при пожаре. Железной дланью этой упитанной, но совсем не монументальной на вид девицы.
— Говори, это какая-такая женщина, Корнеев? — не подразумевающим каких-либо недосказанностей голосом, потребовала от меня ясности сверкающая угольями зрачков Горгона из группы учета следственного отделения, — Кто она, эта женщина, которая шутить, как ты говоришь, не стала бы? Ну?!! Кто тебе сказал, что я беременная, быстро говори, гад! — хватка у девушки оказалась крепкой и изъясняться с ней неопределённостями и междометиями я посчитал нецелесообразным и даже для себя опасным.
И еще я сразу поверил, что силой оторваться сейчас от Антонины мне не удастся. Значит, придётся откупаться от неё откровенной информацией. И не какой-то там пространно эфемерной, а именно той, которую она от меня ждёт.
— Шишко сказала! — твёрдо и прямо глядя в глаза бессовестно оболганной девушки, без колебаний сдал я ненавидящую меня толстуху. До сих пор, кстати, так и непонятно, за что ненавидящую.
— Только ты имей в виду, Антонина, я тебе этого не говорил! И, если что, то слов своих я подтверждать не буду! Это ваши бабьи дела, вот сами между собой и разбирайтесь!
Судя по нетерпеливо-нервному виду, Стас какое-то время уже оттоптался на пятачке перед автобусной остановкой. Притормозив напротив него, я откнопил дверцу и запустил опера на соседнее пассажирское сиденье. И мы наконец-то отправились завершать нашу затянувшуюся мебельную эпопею.
— Серёг, а ничего, если с нами Маринка в магазине побудет? — осторожно покосился в мою сторону Гриненко, — Ты понимаешь, мы как только переехали из своей малосемейки в новую хату, она словно взбесилась. Как будто ей соли под хвост насыпали! Ну и я еще, дурак, по душевной простоте сказал ей, что мы сегодня за мебелью поедем. Вот она и прицепилась, как клещ. Возьми с собой, да возьми! А вчера с самого вечера вообще пилить взялась не переставая! Полночи мозг мне выносила, спать не давала.
Высказывая огульные поношения в адрес родной жены, Станислав старался выглядеть суровым и уверенным в себе главой семейства. И еще он определённо стеснялся показаться в глазах сослуживца подкаблучником своей второй половины. Выглядело всё это комично.
