И он не упускал возможности потискать ее. Та старалась не обращать внимания на его манеры, говоря себе, что он годится ей в отцы. А Сулейман, вращая белками глаз, полуоткрыв рот и покрываясь потом, распалялся все больше и больше. И ни одна не осмелилась жаловаться. Кто ей поверит? Такой благочестивый человек… К тому же у него три жены. Жертвы или защищались, как могли, или помалкивали. Мало-помалу Сулейман забросил свои обязанности. Однако сбором пожертвований продолжал заниматься не менее усердно, чем раньше. Оставшаяся без присмотра мечеть разваливалась, и доски, которыми она была обшита, превращались в труху.
Так прошел год, и Сулейман изменился до неузнаваемости. До полного сходства с верблюдом ему не хватало только пены на губах. Но в разговорах с прихожанами он был по-прежнему обходителен и вежлив.
— Еще немного, и старухи совсем его доконают, — уверял один из прихожан. — Нужно что-то предпринимать.
— Уж не поискать ли ему четвертую жену? — предлагал другой.
— Вот именно! — подхватывал третий. — Она скрасит его судьбу, исковерканную старыми.
— Да, мы должны его спасти. Ведь без него наша мечеть развалится. Вспомните: еще год назад ни в одном квартале не было такой чистой, такой красивой мечети, как наша. А теперь?.. Сулейман не так уж стар. У него еще хватит прыти для молодой жены.
— Но где же мы найдем такую, что задаст перцу старым женам? В нашем квартале женщины привыкли стоять друг за дружку.
— Пусть каждый поищет в своем кругу, среди своих знакомых.
Прошло две-три недели. Сулейман прослышал о совещании своих заступников, однако и не подумал отказаться от обычных развлечений. Каждое утро он продолжал зазывать девушек в мечеть.
Наконец невеста отыскалась. Звали ее Ясин Н’Дуа; она была дочерью рыбака. Ей шел уже двадцатый год, но ни один мужчина не решался к ней посвататься — больно уж остра была она на язык, да и повадками отличалась совсем не девичьими: участвовала во всех сражениях, организуемых подростками, никому не давая спуску. Однако при всем этом не гнушалась никакой работой. Сообщение о том, что ее руки просит Сулейман, она выслушала молча, хоть ей и не терпелось засыпать отца вопросами.
И вот однажды вечером жених появился в их доме собственной персоной. Отец невесты был очень польщен этим визитом: ему было приятно сознавать, что на его дочери остановил свой выбор не кто-нибудь, а сам Сулейман. Жених не скупился на подарки. Как говорится, позарился на телку — продашь корову. Он щедро помогал своему будущему тестю, а во время сбора подношений в мечети делал вид, что не замечает его, или потихоньку совал обратно его медяки.
Когда пришел срок обручения, Сулейман зарезал барана, устроил пир, на который был приглашен весь приход, и пообещал собравшимся, что в день свадьбы он заколет двух быков как выкуп за непорочность невесты.
В непорочности Ясин никто не сомневался, а потому в течение трех месяцев, что отделяли обручение от свадьбы, все разговоры в квартале сводились к обещанному угощению.
Тем временем отец, мать и многочисленные родственники невесты не уставали изводить ее назиданиями.
— Что же я буду делать с этим старикашкой? — спрашивала она.
— С этим старикашкой? Да этот старикашка предлагает тебе то, что ни один молодой не предложит: почет, уважение, достаток… Подумай только: он обещал заколоть на свадьбу двух быков! Даже твоя мать не удостоилась такой чести!
К ожидаемым быкам прибавлялась и разная мелочь: рубашки, платки, набедренные повязки, браслеты. Кроме того, Сулейман решил не постоять за расходами и выстроить для Ясин отдельную хижину.
— Чего только не сделаешь для молодой жены! — судачили в их квартале.
Свадьбу несколько раз откладывали — не была готова хижина. Жених терпел. И важно заявлял всем и каждому, что всю обстановку новой хижины он тоже дарит своей будущей жене.
— Нет тебе равных, Сулейман! — восхищались прихожане.
Наконец настал день свадьбы. Ясин переступила порог своего нового жилища.
Родители невесты ликовали. Мяса хватило всем на целую неделю. Звучали тамтамы. Молодежь плясала до упаду.
Потом жизнь постепенно вернулась в прежнюю колею. Ясин пользовалась всеми преимуществами любимой жены. У нее родился ребенок. Она превратилась в настоящую женщину, со своими достоинствами и недостатками. Но по мере того, как в Ясин расцветала женщина, Сулейман все больше и больше дряхлел.
Наконец настал день, когда она отправилась к родителям. Ей не давала покоя одна мысль.
— Отец… я хочу вернуться домой.
— Почему?
— Я не могу поладить с мужем…
— В чем дело? — спросил отец, строго глядя ей в глаза.
От смущения она не могла вымолвить ни слова и стояла, потупив взор.
— Вспомни, дочь моя, на какие расходы пошел Сулейман! Если ты оставишь его, надо будет вернуть ему все! А откуда нам взять столько денег?!
Не в силах нести дальше свой крест, она обзавелась любовником. Однажды утром Сулейман нашел ее в объятиях собственного племянника. Он промолчал, повернулся и ушел. Любовники тоже видели его.
Сулейман молчал и следующий день, и все следующие. Ясин тем более. Племянник и подавно. Все трое хранили тайну.
