За завтраком все обходили молчанием инцидент, происшедший накануне, но это не удивило Сомса: естественно, что в присутствии молодого американца говорить не следует, – однако он заметил, что Флер бледна. Ночью, когда не мог уснуть, в нем зародились опасения юридического порядка. Можно ли в присутствии шести человек безнаказанно назвать предательницей даже эту рыжую кошку? После завтрака он отправился к своей сестре Уинифрид и рассказал ей всю историю.
– Прекрасно, мой милый, – одобрила она. – Мне говорили, что эта молодая особа очень бойка. Знаешь ли, у ее отца была лошадь, которую побила французская лошадь – не помню ее клички – на этих скачках в… ах, боже мой, как называются эти скачки?
– Понятия не имею о скачках, – сказал Сомс.
Но к вечеру, когда он сидел в «Клубе знатоков», ему подали визитную карточку:
У него задрожали было колени, но на выручку ему пришло слово «выскочка», и он сухо сказал:
– Проводите его в приемную.
Он не намерен был спешить из-за этого субъекта и спокойно допил чай, прежде чем направиться в этот малоуютный уголок клуба.
Посреди маленькой комнаты стоял высокий худощавый джентльмен с закрученными кверху усами и моноклем, словно вросшим в орбиту правого глаза. Морщины пролегли на его худых увядших щеках, в густых волосах пробивалась у висков седина. Сомсу нетрудно было с первого же взгляда почувствовать к нему антипатию.
– Если не ошибаюсь, мистер Форсайт?
Сомс наклонил голову.
– Вчера вечером, в присутствии нескольких человек, вы бросили моей дочери в лицо оскорбление.
– Да. Оно было вполне заслужено.
– Значит, вы не были пьяны?
– Ничуть.
Его сухие, сдержанные ответы, казалось, привели посетителя в замешательство. Он закрутил усы, нахмурился, отчего монокль глубже врезался в орбиту, и сказал:
– У меня записаны фамилии тех, кто при этом присутствовал. Будьте добры написать каждому из них в отдельности, что вы отказываетесь от этих слов.
– И не подумаю.
С минуту длилось молчание.
– Вы, кажется, стряпчий?
– Адвокат.
– Значит, вам известно, каковы могут быть последствия вашего отказа.
– Если ваша дочь пожелает подать в суд, я буду рад встретиться с ней там.
– Вы отказываетесь взять свои слова обратно?
– Категорически.
– В таком случае – до свидания!
– До свидания!
Сомс был бы рад поколотить посетителя, но вместо этого отступил на шаг, чтобы дать ему пройти. Вот наглец! Ему ясно вспомнился голос старого дяди Джолиона, когда он еще в восьмидесятых годах говорил о ком-то: «Кляузный человечишка, стряпчий». И он почувствовал потребность отвести душу. Конечно, Старый Монт знает этого субъекта – нужно повидаться с ним и расспросить.
В клубе «Аэроплан» он застал не только сэра Лоренса Монта, казавшегося необычайно серьезным, но и Майкла, который, видимо, рассказал отцу о вчерашнем инциденте. Сомс почувствовал облегчение: ему тяжело было бы говорить об оскорблении, нанесенном его дочери. Сообщив о визите лорда Феррара, он спросил:
– Этот… Феррар… каково его положение?
– Чарли Феррар? Он кругом в долгах; у него есть несколько хороших лошадей, и он прекрасный стрелок.
– На меня он не произвел впечатления джентльмена, – сказал Сомс.
Сэр Лоренс поднял брови, словно размышляя о том, что ответить на это замечание, высказанное о человеке с родословной человеком, таковой не имеющим.
– А его дочь отнюдь не леди, – добавил Сомс.
Сэр Лоренс покачал головой:
– Сильно сказано, Форсайт, сильно сказано! Но вы правы: есть у них какая-то примесь в крови. Шропшир – славный старик, его поколение не пострадало. Его тетка была…
– Он назвал меня стряпчим, – мрачно усмехнувшись, сказал Сомс, – а она назвала меня лжецом. Не знаю, что хуже.
Сэр Лоренс встал и посмотрел в окно на Сент-Джеймс-стрит. У Сомса зародилось ощущение, что эта узкая голова, высоко посаженная над тонкой прямой спиной, в данном случае окажется ценнее его собственной. Тут приходилось иметь дело с людьми, которые всю жизнь говорили и делали что им вздумается и нисколько не заботились о последствиях; этот баронет и сам так воспитан – ему лучше знать, что может прийти им в голову.
– Она может обратиться в суд, Форсайт. Ведь это было на людях. Какие вы можете привести доказательства?
– Я своими ушами слышал.
Сэр Лоренс посмотрел на уши Сомса, словно измеряя их длину.
– Гм! А еще что?
– Эта заметка в газете.
– С газетой она договорится. Еще?
– Ее собеседник может подтвердить.
– Филип Куинси? – вмешался Майкл. – На него не рассчитывайте.
– Что еще?
– Видите ли, – сказал Сомс, – ведь этот молодой американец тоже кое-что слышал.
– А-а, – протянул сэр Лоренс. – Берегитесь, как бы она им тоже не завладела. И это все?
Сомс кивнул. Как подумаешь – маловато!
– Вы говорите, что она назвала вас лжецом. Вы тоже можете подать на нее в суд.
Последовало молчание; наконец Сомс сказал:
– Нет! Она женщина.
