Человек, которого Кокер провел в столовую, стоял не двигаясь. Постарше Майкла, шатен, с намеком на бакенбарды и с бледным лицом, на котором застыло обычное у актеров, но незнакомое Майклу заученно-оживленное выражение, он одной рукой вцепился в край стола, другой – в свою черную широкополую шляпу. В ответ на взгляд его больших, обведенных темными кругами глаз Майкл улыбнулся и сказал:
– Не волнуйтесь, мистер Бергфелд, я не антрепренер. Пожалуйста, садитесь и курите.
Посетитель молча сел и, пытаясь улыбнуться, взял предложенную папиросу. Майкл уселся на стол.
– Я узнал от миссис Бергфелд, что вы на мели.
– И прочно, – сорвалось с дрожащих губ.
– Должно быть, всему виной ваше здоровье и ваша фамилия?
– Да.
– Вам нужна работа на открытом воздухе. Никакого гениального плана я не придумал, но вчера ночью меня осенила одна мысль. Что вы скажете о разведении кур? Все этим занимаются.
– Если бы у меня были мои сбережения…
– Да, миссис Бергфелд мне рассказала. Я могу навести справки, но боюсь…
– Это грабеж!
За звуком его слов Майкл сейчас же услышал голоса всех антрепренеров, которые отказали этому человеку в работе.
– Знаю, – сказал он успокоительным тоном. – Грабят Петра, чтобы заплатить Павлу. Что и говорить, этот пункт договора – чистое варварство. Только, право же, не стоит этим терзаться.
Но посетитель уже встал.
– Отнимают у одного, чтобы заплатить другому! Тогда почему не отнять жизнь у одного, чтобы дать ее другому? То же самое! И это делает Англия – передовая страна, уважающая права личности! Омерзительно!
Майкл почувствовал, что актер хватает через край.
– Вы забываете, – сказал он, – что война всех нас превратила в варваров. Этого мы еще не преодолели. И, как вам известно, искру в пороховой погреб бросила ваша страна. Но что же вы скажете о разведении кур?
Казалось, Бергфелд с величайшим трудом овладел собой.
– Ради моей жены, – сказал он, – я готов делать что угодно. Но если мне не вернут моих сбережений, как я могу начать дело?
– Обещать ничего не обещаю, но, быть может, попытаюсь вас финансировать для начала. Этот парикмахер, который живет в первом этаже, тоже хочет получить работу на свежем воздухе. Кстати, как его фамилия?
– Суэн.
– Вы с ним ладите?
– Он упрямый человек, но мы с ним в хороших отношениях.
Майкл слез со стола.
– Дайте мне время, я это обдумаю. Надеюсь, кое-что нам удастся сделать. – И он протянул руку.
Бергфелд молча пожал ее. Глаза его снова смотрели мрачно.
«Этот человек, может в один прекрасный день покончить с собой», – подумал Майкл, проводив его до двери. Несколько минут смотрел он вслед удаляющейся фигуре с таким чувством, словно самый мрак соткан из бесчисленных историй, столь же печальных, как жизнь этого человека, и парикмахера, и того, который остановил его и шепотом попросил работы. Да, пусть отец уступит ему клочок земли за рощей в Липпинг-холле. Тогда Майкл купит домик, кур, и так будет основана колония – Бергфелды, парикмахер и Генри Боддик. В роще они могут нарубить деревьев и построить курятники. Производство предметов питания – проведение в жизнь теории Фоггарта. Флер над ним посмеется. Но разве в наши дни может человек избежать насмешек?
Он вошел в дом. В холле стояла Флер.
– Фрэнсис Уилмот уехал, – сказала она.
– Почему?
– Он уезжает в Париж.
– Что он подслушал вчера?
– Неужели ты думаешь, что я его спрашивала?
– Конечно, нет, – смиренно сказал Майкл. – Пойдем наверх, посмотрим на Кита: ему как раз время купаться.
Действительно, «одиннадцатый баронет» сидел в ванне.
– Идите, няня, – сказала Флер. – Я им займусь.
– Он три минуты сидит в ванне, мэм.
– Сварился всмятку, – сказал Майкл.
