Но с тех пор как отошел от дел, Сомс изменился сильнее, чем предполагал. У него не было больше профессиональных забот, на которые он мог бы обратить унаследованную от Джемса способность тревожиться, и ему ничего не оставалось, как беспокоиться из-за повседневных неприятностей. Чем больше он думал об этой заметке, тем сильнее ему хотелось дружески побеседовать с редактором. Если он сможет прийти к Флер и сказать: «С этой публикой я все уладил. Больше подобных заметок не будет», – гнев ее остынет. Если не имеешь возможности внушить людям благоприятное мнение о своей дочери, то, во всяком случае, можно заткнуть рот тем, кто громогласно высказывает мнение неблагоприятное.
Сомс ненавидел, когда его имя попадало в газеты, в остальном же относился к ним терпимо. Он читал «Таймс». «Таймс» читал и его отец – Сомс с детства помнил хруст больших страниц. В «Таймс» помещали новости, больше новостей, чем он успевал прочесть. К ее передовицам он относился с уважением и хотя утверждал порой, что количество приложений можно бы и сократить, все же считал, что это достойная джентльмена газета. Аннет и Уинифрид читали «Морнинг пост». О других газетах Сомс имел смутное представление: заголовки в них были напечатаны слишком крупным шрифтом, и страницы были словно разрезаны на куски. На прессу в целом Сомс смотрел как всякий англичанин: она существует, у нее есть достоинства и недостатки, и – как бы то ни было – от нее не уйдешь.
На следующее утро, часов в одиннадцать, он отправился на Флит-стрит, подал в редакции «Ивнинг сан» свою визитную карточку и изъявил желание повидаться с редактором. Клерк бросил взгляд на цилиндр Сомса, а затем провел посетителя по коридору в маленькую комнатку. Кто-нибудь его примет.
– Кто-нибудь? – уточнил Сомс. – Мне нужен редактор.
Редактор очень занят. Не может ли Сомс зайти попозже, когда народу будет меньше?
– Нет, – сказал Сомс.
Не сообщит ли он, по какому делу пришел? Сомс отказался.
Клерк еще раз посмотрел на его цилиндр и удалился.
Через четверть часа Сомса ввели в комнату, где веселый человек в очках перелистывал альбом с газетными вырезками. Когда Сомс вошел, человек поднял глаза, взял со стола его визитную карточку и сказал:
– Мистер Сомс Форсайт? Да?
– Вы редактор? – спросил Сомс.
– Один из редакторов. Садитесь. Чем могу служить?
Сомс, желая произвести хорошее впечатление, не сел и поторопился достать из бумажника газетную вырезку.
– Во вторник вы напечатали вот это.
Редактор просмотрел заметку: казалось, просмаковал ее, и спросил:
– Да?
– Будьте добры сказать мне, кто это написал.
– Мы никогда не сообщаем фамилий наших корреспондентов, сэр.
– Я-то, собственно говоря, знаю.
Редактор открыл рот, словно хотел сказать: «В таком случае зачем же вы спрашиваете?» – но вместо этого улыбнулся.
– Видите ли, – начал Сомс, – автор этой заметки имеет в виду мою дочь, миссис Флер Монт, и ее мужа.
– Вот как? Вы осведомлены лучше, чем я. Но что вам не нравится в этой заметке? Самая безобидная болтовня.
Сомс посмотрел на него. Этот человек слишком беззаботен!
– Вы так думаете? – сказал он сухо. – А приятно вам будет, если вашу дочь назовут предприимчивой леди?
– Что же тут такого? Слова необидные. Кроме того, фамилия не указана.
– Значит, вы помещаете заметки, с тем чтобы никто их не понял? – насмешливо спросил Сомс.
Редактор засмеялся.
– Нет, вряд ли, – сказал он. – Но не слишком ли вы чувствительны, сэр?
Дело принимало неожиданный для Сомса оборот. Прежде чем просить редактора впредь не помещать столь обидных заметок, Сомс, видимо, должен был ему доказать, что заметка обидна, а для этого пришлось бы вскрыть всю подноготную.
– Видите ли, – сказал он, – если вы не понимаете, что тон заметки неприятен, то я не сумею вас убедить. Но я бы попросил впредь подобных заметок не помещать. Случайно я узнал, что вашей корреспонденткой руководит недоброе чувство.
Редактор снова взглянул на вырезку.
– Я бы не сказал, судя по этой заметке. Люди, занимающиеся политикой, постоянно наносят и получают удары. Они не слишком щепетильны. А эта заметка вполне безобидна.
Задетый словами «чувствительный» и «щепетильный», Сомс брюзгливо сказал:
– Все это мелочи, не заслуживающие внимания.
– Вполне с вами согласен, сэр. Всего хорошего.
И редактор снова занялся газетными вырезками.
Этот субъект – как резиновый мяч! Сомс приготовился сделать выпад.
– Если ваша корреспондентка считает, что можно безнаказанно давать выход своему сплину на страницах газет, то она не замедлит убедиться в своей ошибке.
Сомс ждал ответа. Его не последовало.
– Прощайте, – сказал он и повернулся к двери.
Свидание вышло не столь дружеское, как он рассчитывал. Ему вспомнились слова Майкла: «Пресса – цветок чувствительный». Сомс решил о своем визите не упоминать.
Два дня спустя, просматривая в «Клубе знатоков» «Ивнинг сан», Сомс наткнулся на слово «фоггартизм». Гм! Передовая статья.
