Сморщенный человек снова открыл дверь и сказал:
– Сэр Джемс просит вас, сэр.
Перед камином в большой комнате, где было много книг, сидел величественный старик с седой бородой и белыми кудрями, престарелый британский лев, в бархатном, побелевшем на швах пиджаке.
Он сделал попытку встать.
– Пожалуйста, не вставайте, сэр, – сказал Майкл.
– Да, вы уж меня простите. Хорошо доехали?
– Очень.
– Садитесь. Меня растрогала ваша речь. Первая, кажется?
Майкл поклонился.
– Но, надеюсь, не последняя.
Голос у него был низкий и звучный; зорко смотрели глаза из-под густых нависших бровей. Густые седые волосы вились и спускались на воротник пиджака. Первобытный человек, достигший высшей ступени развития. На Майкла он произвел глубокое впечатление.
– Я ждал этой чести, сэр, с тех пор, как мы издали вашу книгу, – сказал Майкл.
– Я отшельник, нигде теперь не бываю. По правде сказать – не хочу, многое мне теперь не по вкусу. Я пишу, курю трубку. Позвоните, мы позавтракаем. Кто этот сэр Александр Мак-Гаун? Что он, напрашивается на пощечину?
– Уже получил, сэр, – сказал Майкл.
Сэр Джемс Фоггарт откинулся на спинку кресла и захохотал. Смех у него был протяжный, низкий, глухой, словно смех на тромбоне.
– Здорово! А как приняли вашу речь? Когда-то я многих знал в палате, отцов, дедов теперешних.
– Как объяснить, сэр, что вы, никогда не выходя из дому, так хорошо знаете нужды Англии? – вкрадчиво спросил Майкл.
Сэр Джемс Фоггарт указал своей крупной худой рукой на стол, заваленный журналами и книгами, и сказал:
– Читаю, все читаю, зрение мне еще не изменило. Я немало повидал на своем веку.
Он умолк, словно созерцая картины прошлого.
– Вы продолжаете свою работу?
– М-да! Людям будет что почитать, когда я умру. Мне, знаете ли, восемьдесят четыре.
– Странно, что к вам не заглянули репортеры, – сказал Майкл.
– Как же, заглянули. Были здесь вчера. Трое, с разными поездами, очень вежливые молодые люди. Но я понял, что им не раскусить старика.
В эту минуту дверь раскрылась и вошел сморщенный человек; за ним следовала горничная и три кошки. Сморщенный человек и горничная поставили один поднос на колени сэру Джемсу, а другой – на маленький столик перед Майклом. На каждом подносе была куропатка с картофелем, шпинат и хлебный соус. Сморщенный человек наполнил стакан сэра Джемса ячменной водой, а стакан Майкла – бордо, и удалился. Три кошки, громко мурлыча, стали тереться о брюки сэра Джемса.
– Надеюсь, вы ничего не имеете против кошек? Сегодня нет рыбки, киски!
Майкл проголодался и съел всю куропатку. Сэр Джемс почти все отдал кошкам. Потом подали компот, сыр, кофе и сигары, затем все убрали, кроме кошек, которые, насытившись, улеглись треугольником перед камином.
Сквозь дым двух сигар Майкл смотрел на старика, и хотелось почерпнуть из этого источника мудрости, но брало сомнение: выдержит ли, очень уж он стар! Ну что ж! Попробовать можно.
– Вы знаете Блайта, сэр, редактора «Аванпоста»? Он пылкий ваш сторонник, а я лишь рупор.
– Знаю его еженедельник, один из лучших. Но слишком умничает.
– Вы разрешите мне воспользоваться случаем и задать вам несколько вопросов? – сказал Майкл.
Сэр Джемс посмотрел на огонек своей сигары.
– Валяйте!
– Скажите, сэр, может ли Англия действительно обособиться от Европы?
– А может ли она заключить союз с Европой? Альянсы, базирующиеся на обещании помощи – обещании, которое выполнено не будет, – хуже чем бесполезны.
– Но представьте себе, что вновь подвергнется вторжению Бельгия или Голландия!
– Вот разве что так. Но самое главное, мой юный друг, это чтобы в Европе знали, что сделает и чего не сделает Англия в том или ином случае. А этого они никогда не знают. «Коварный Альбион!» Хе-хе! Мы всегда скрываем свои планы до последней минуты. Большая ошибка. Получается, будто мы держим нос по ветру, что, собственно, недалеко от истины при нашей демократии.
– Как интересно, сэр, – солгал Майкл. – А что вы скажете о пшенице? Как стабилизировать цену, чтобы таким путем поощрять развитие земледелия?
– А, это мой конек! Нам нужен хлебный заем, мистер Монт, и государственный контроль. Правительство должно ежегодно скупать заранее необходимое нам количество хлеба и делать запасы, затем по другой цене закупать хлеб у здешних фермеров: так, чтобы они имели хорошую прибыль, – а на рынок выбрасывать по цене, средней между этими двумя ценами. И в самом непродолжительном времени у нас будут сеять много пшеницы и земледелие возродится.
– А не повысятся ли цены на хлеб, сэр?
– О нет.
– И не понадобится ли целая армия чиновников?
– Нет. Можно использовать имеющийся аппарат.
– Государственная торговля, сэр? – недоверчиво спросил Майкл.
Голос сэра Джемса загудел еще глуше:
– Случай исключительный – случай важный, почему бы и нет?
– Ну конечно, – поспешил согласиться Майкл. – Я никогда об этом не думал, но почему бы и нет?.. А что вы скажете об оппозиции, с какой сталкиваешься, когда речь заходит об эмиграции детей? Как вы думаете, не объясняется ли это привязанностью родителей к детям?
– Главным образом объясняется страхом лишиться заработка, получаемого детьми.
