– Это только на всякий случай. Когда-нибудь вам захочется уйти на покой…
Тяжелым жестом Грэдмен поднял руку и сказал:
– Моя надежда – умереть на посту.
– Ну, как хотите, Грэдмен. Вы, как и раньше, всем ведайте, но у нас будет на кого положиться, если вы захвораете, либо захотите отдохнуть, либо еще что.
– Лучше бы не надо, мистер Сомс. Молодой человек, у нас в конторе…
– Хороший человек, Грэдмен. К тому же он кое-чем обязан мне и моему зятю. Он вам не помешает. Знаете, ведь никто не вечен.
Лицо старика странно сморщилось, голос скрипел больше обычного, когда он проговорил:
– Словно бы и рано вперед загадывать. Я вполне справляюсь с работой, мистер Сомс.
– О, я вас понимаю и сам это чувствую, но время никого не ждет и надо подумать о будущем.
Из-под седых усов вырвался вздох.
– Что ж, мистер Сомс, раз вы решили, говорить больше нечего, но я недоволен.
– Пойдемте, я подвезу вас до станции.
– Спасибо, я лучше пройдусь, подышу воздухом. Вот только запру.
Сомс понял, что запирать надо не только ящики, но и чувства, и вышел.
Преданный старик! Проехать сразу же к Полкинфорду, выбрать что-нибудь ему в подарок.
В громадном магазине, так тесно уставленном серебром и золотом, что являлось сомнение, была ли здесь когда продана хоть одна вещь, Сомс огляделся. Надо подыскать что-нибудь стоящее – ничего вычурного, кричащего. Пунша старик, верно, не пьет – сектант! Может, подойдут эти два верблюда? Серебряные, с позолотой, у каждого по два горба, и из них торчат свечи. И между горбами выгравировать – «Джозефу Грэдмену от благодарной семьи Форсайт». Грэдмен живет где-то около Зоологического сада! Гм! Верблюды? Нет! Лучше чашу. Если он не пьет пунша, может насыпать в нее розовых лепестков или ставить цветы.
– Мне нужна чаша, – сказал он, – очень хорошая.
– Сию минуту, сэр, у нас как раз есть то, что вам нужно.
Всегда у них есть как раз то, что вам нужно!
– Вот взгляните, сэр, литого серебра – очень строгий рисунок.
– Строгий! – сказал Сомс. – Я бы даром ее не взял.
– Совершенно верно, сэр, это, может быть, не совсем то, что вам нужно. Ну а вот эта небольшая, но изящная чаша?
– Нет-нет, что-нибудь простое и устойчивое, чтобы вмещала около галлона.
– Мистер Бэнкуэйт, подите-ка сюда. Этому джентльмену нужна старинная чаша.
– Сию минуту, сэр, у нас как раз есть то, что вам нужно.
Сомс издал неясное ворчание.
– На старинные чаши спрос небольшой, но у нас есть одна, антикварная, из дома Роксборо.
– С гербом? – сказал Сомс. – Не годится. Мне нужно новую или, во всяком случае, без герба.
– А тогда вот эта вам подойдет, сэр.
– О боже! – сказал Сомс и указал кончиком зонта в противоположную сторону. – Вот это что такое?
Приказчик сделал огорченное лицо и достал вещь с застекленной полки.
На выпуклой, стянутой кверху ножке покоилась вместительная серебряная чаша. Сомс постучал по ней пальцем.
– Чистого серебра, сэр, и, как видите, очень гладкие края; форма достаточно скромная, внутри позолота лучшего качества. Я бы сказал, как раз то, что вам нужно.
– Неплохо. Сколько стоит?
Приказчик склонился над кабалистическим знаком.
– Тридцать пять фунтов, сэр.
– Вполне достаточно, – сказал Сомс. Понравится ли подарок старому Грэдмену, он не знал, но вещь небезвкусная, престиж семьи не пострадает. – Так я ее беру на листочке. Выгравируйте на ней эти слова. – Он написал их. – Пошлите по этому адресу, а счет мне, и, пожалуйста, поскорее.
– Будет исполнено, сэр. Не интересуют ли вас эти бокалы? Очень оригинальные.
– Больше ничего! – сказал Сомс. – До свидания! – Он дал приказчику свою карточку, окинул магазин холодным взглядом и вышел. Одной заботой меньше!
Под брызгами сентябрьского солнца он шел по Пикадилли на запад, в Грин-парк. Эти мягкие осенние дни хорошо на него действовали. Ему не стало жарко, и холодно не было.
И платаны, чуть начинавшие желтеть, радовали его – хорошие деревья, стройные. Шагая по траве лужаек, Сомс даже ощущал умиление. Звук быстрых, нагонявших его шагов вторгся в его сознание. Голос сказал:
– А, Форсайт! Вы на собрание к Майклу? Пойдемте вместе!
Старый Монт, как всегда самоуверенный, болтливый! Вот и сейчас пошел трещать!
– Как вы смотрите на все эти перемены в Лондоне, Форсайт? Помните, широкие панталоны и кринолины – расцвет Лича – старый Пэм на коне? Сентябрь навевает воспоминания.
– Это все поверхностное, – сказал Сомс.
– Поверхностное? Иногда и мне так кажется. Но есть и существенная разница – разница между романами Остен и Троллопа и современными писателями. Приходов не осталось. Классы? Да, но грань между ними проводит человек, а не Бог, как во времена Троллопа.
Сомс фыркнул. Вечно он так странно выражается!
– Если дальше пойдем такими темпами, скоро вообще никакой грани не будет, – сказал он.
– А вы, пожалуй, не правы, Форсайт. Я бы не удивился возвращению лошади.
– При чем тут лошадь? – пробурчал Сомс.
– Ждать нам остается только Царства Небесного на земле, – продолжал сэр Лоренс, помахивая тросточкой. – Тогда у нас опять начнется расцвет личности. А Царство Небесное уже почти наступило.
– Совершенно вас не понимаю, – сказал Сомс.
