Орел, будто собираясь броситься на объявившегося соперника, шумно машет крыльями и вытягивает шею. Острая голова величественно поднимается. Круглые грозные глаза впиваются в пастуха.
Свирепый вид птицы останавливает Жоана Карруску. Растерявшись, пастух в распахнутом тулупе, с поднятой вверх палкой стоит как вкопанный и хрипит:
— Ну и огромный зверь!
Предусмотрительно он делает два шага назад. Крутит палку над головой и неожиданно для птицы метко бросает ее. Палка попадает птице в грудь. Орел клонится набок, крылом касаясь земли. Кружится на месте, стараясь сохранить равновесие.
И вот, когда Жоан Карруска собирается поднять свою палку, на поляне появляется бегущий Палма. Пастух, чувствуя опасность, замирает в полусогнутом положении.
— Не подходи, кролик — мой!
Но Палма не соглашается. Он старается обойти птицу с другой стороны. Тогда Жоан Карруска хватает его за пояс. Столкнувшись, они падают друг на друга.
Лежа спиной на грязной земле и ступнями упираясь в живот пастуха, Палма внезапно поджимает ноги. Потом так же внезапно выпрямляет их. Отброшенный Жоан Карруска катится по поляне.
Но обретенная свобода ничего не дает Палме: собравшийся с силами орел неуверенно и тяжело поднимается с добычей в воздух.
Стоя на четвереньках, оглушенный Жоан Карруска блюет. Палма поднимает ногу, собираясь ударить его по голове. Но в последний момент бьет в плечо. Получив пинок ногой, Жоан Карруска мягко падает в лужу вина, которое вылилось в траву из опрокинутой бутылки.
— У, пьяница!
Пастух ничего не слышит. Только после долгих усилий он поднимается. Его маленькое, слабое тело трясется, глаза темнеют от страха и злости.
— Это ты, ты, которому я всегда был другом, избил меня? Разрази меня гром, если я не отомщу тебе!
Палма опускает голову. Берет шапку и, согнувшись, словно под тяжестью совершенного преступления, идет по поляне.
Ардила, завидев приближающегося хозяина, радостно бежит ему навстречу. Но тут же опускает уши и понуро плетется следом за ним по узкой лощине, поросшей вереском. Вдруг, нюхая воздух, она делает стойку.
Палма медленно вскидывает ружье.
По опушке вприпрыжку бежит кролик. Он, подобно неясной тени, то скрывается за кустами, то вновь появляется на фоне ровной, ничем не примечательной кромки леса. Около камней колышутся высокие травы. Осторожно, боясь потерять последний патрон, Палма взводит курок.
На дне лощины звучит выстрел. Гулкое, перекатывающее эхо долго носит его из оврага в овраг.
До тех пор пока не умирает принесенный ветром отзвук выстрела, женщины, сидя у очага, с надеждой смотрят друг на друга.
— Может, кролика подстрелил?
— Конечно. Твой муж ни разу еще не промахнулся.
Жулия поднимается и берет чашку.
— Да!.. Подолью-ка я воды в похлебку. А вам, может, удастся Бенто привести.
— Зачем? Пусть себе сидит.
— Но уж темно, мама.
Нехотя Аманда Карруска выходит во двор. Ветер цепляется за ее юбки, поднимается вверх по тощим ногам, вынуждает прижать руки к пояснице.
— Эй, Бенто, иди сюда!
Бенто перестает качаться. Его красные веки настежь распахиваются, в глазах муть. Склоненная набок голова и вскинутые вверх руки готовы к встрече с приближающимся врагом, и это успокаивает его.
Аманда Карруска забывает, что, движимая голодом, она помогла Жулии отнять хлеб у Бенто. Старуха трясет его за плечо:
— А ну идем!
Бенто бросается на нее. Зубами впивается в руку чуть выше запястья. От неожиданности Аманда Карруска падает на камни.
Сидя на корточках, она замечает выступившие на месте укуса капельки крови. Тянет руку к камню, пытается поднять его. Но вросший в землю камень не поддается. Злые глаза старухи сверлят внука. Хитрым маневром она приближается к нему и сильно пинает.
Бенто снова бросается на нее. Ползет, ворчит от злости. Отступая, Аманда Карруска ждет удобного момента, чтобы вновь дать ему пинка. Ветер вздувает ее юбки, над головой, как огромный черный гребень, развивается конец платка. Вдруг страх обращает ее в бегство. Только около дома она оборачивается.
Хрупкое тело Бенто все в той же позе. Зубы оскалены. Полусогнутая рука, похожая на лапу зверя, занесена над головой и готова обрушиться на обидчика.
Аманда Карруска перешагивает через порог. Под удивленным взглядом Жулии она садится у очага и принимается растирать укушенную руку.
— А где же Бенто?
— Иди сама за ним!
— Ну… что случилось?
— Я тебе сказала, иди за ним сама.
— Нет… Теперь уж я подожду, когда придет Антонио. Вы же знаете, мама, что я боюсь его, когда он сидит там на камнях.
— А, что за баба! Всего-то она боится!
Разомлев у огня, Аманда Карруска поднимает юбку, оголяя голени.
— Если ты хочешь, я возьму палку и пригоню его сюда. — Голова ее подается вперед, так что платок сползает. — Хочешь?
— Что ж он, собака, по-вашему, что ли?
— А то нет? С твоим-то вечным потаканием он и делает, что хочет. Вот гляди. — Возмущенная, она протягивает ей руку. — Свалил меня с ног и укусил.
— Ну и чего вы теперь хотите от меня? Чего вы хотите, чтобы я сделала? — Жулия склоняется к материнской руке и видит красноватые точки. — Ничего страшного. Хуже вот — платье разорвал.
