Современная венгерская пьеса полностью

Т а м а ш (радуется, что может переменить тему разговора, не подозревая, что, по существу, развивает прежнюю). Несколько минут назад я вспомнил нашу встречу с тобой в библиотеке, в коридоре с каталогами… Мы живем в обстановке ожесточенных конфликтов, рассуждал я тогда. Масштабы мира все расширяются, а непримиримые противоречия между отдельной личностью и необъятным миром продолжают углубляться. Всю сложность современного мира во всем его многообразии человек уже не в состоянии охватить умом. Остается один-единственный выход — замкнуться в узком кругу своих интересов. (Берет Еву за руку.) Вот как отныне я хочу с тобой жить. Я готов отдать миру дань и нести бремя, которое возлагает на меня общество, но все остальное меня мало беспокоит, и мне ни до чего, ни до кого нет никакого дела. (Пытается ее обнять.) Мне нужна только ты. (Горячо.) Понимаешь? Только ты одна!

Е в а (отстраняется от него). Я? Ошибаешься. Тебя заботит только твоя собственная персона. Теперь-то я раскрою секрет. Я пришла, чтобы еще раз убедиться — сможешь ли ты жить не только для себя, сможешь ли думать о других и жить жизнью других людей. Нет. Теперь я вижу — нет. Ты на это не способен. Тебе нет дела до других, нет дела до всего окружающего мира. Нет!

Т а м а ш. Ты меня не поняла. Я хочу жить с тобой. Только с тобой, потому что в тебе есть то, чего не хватает мне. Без тебя я погибну, пойду ко дну…

Е в а. Можешь не продолжать… Бесполезно! Мне сейчас надо бы испытывать чувство облегчения и даже счастья, что я наконец избавилась от тяжких пут привязанности, любви к тебе, но этого не произошло. Я измучена, и на душе у меня тяжело, видно, увы, снова потерпела неудачу.

Т а м а ш. Потому что не только я тебя люблю, но и ты, ты меня любишь.

Е в а. Нет, теперь уже не люблю. Наша любовь, тлевшая под пеплом мелких житейских радостей, давно угасла.

Т а м а ш. Ева, раз уж ты так настаиваешь… я продам машину… Даже с Понграцем поговорю. Так и быть, обещаю тебе! Начнем все сначала, с нуля.

Е в а. С тобой мне уже ничего не хочется. Ты не способен стать другим, ты никогда не изменишься. Ты всегда будешь стремиться низвести меня до жалкой роли пешки — ушебти. Ты не преминешь позаботиться, чтобы при погребении твоих останков не забыли положить рядом с тобой безответных ушебти. (Уходит.)

Т а м а ш (кричит вслед). Ева!.. Ева!..

Е в а, даже не обернувшись, уходит.

Тамаш растерянно стоит посреди комнаты. Свет вокруг него постепенно гаснет.

З а н а в е с.

Авторизованный перевод Г. Лейбутина.

О р б о к.

О р б о к н е.

Д ю л а.

К а р о л а.

Т е т я  Т о н и.

М а р и.

Действие происходит в наши дни в Будапеште.

Задняя стена дома — частично каменного, частично деревянного, наполовину старого, наполовину обновленного, местами ярко покрашенного, местами серого. На первом этаже справа закрытые решетчатыми ставнями окна, посередине — вход на террасу. На втором этаже, над террасой — балкон. Рядом с балконом — также окно со ставнями. На крыше выделяются пятна новой ярко-красной черепицы.

На террасе — плетеная мебель, различный садовый инвентарь, лейки, на полу — стремянка. На подоконнике — цветы. Справа от террасы — сарайчик, где размещается мастерская хозяина дома. В глубине — изгородь, ворота, улица, дома.

О р б о к — чуть старше пятидесяти лет, сильный, с мужественным лицом.

О р б о к н е — его жена. Ей сорок два года; это красивая женщина, которая и без косметики выглядит молодой.

Д ю л а — их сын, двадцати одного года, модный, хотя одет во все обычное.