М а р и ш к а
Т о о т. Поздно. Пошли спать!
М а р и ш к а
Т о о т. На три? Нет, ровно на четыре. Опять не так что-нибудь?
М а р и ш к а. Все так, мой дорогой Лайош… Ты всегда делаешь все как надо…
Перевод
Э л е к т р а.
О р е с т.
Э г и с т.
К л и т е м н е с т р а.
Х р и с о т е м и д а.
Н е м о й.
Х о р (один мужчина).
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и.
Г р а ж д а н е, с о л д а т ы.
Х р и с о т е м и д а. Ты ненормальная.
Ты меня слушаешь?
Э л е к т р а. Как выйду на площадь — одно и то же вижу у всех людей в глазах. И на лицах стражников написано, что они считают меня не в своем уме. И мать с утра до вечера то же твердит. Над люлькой она мне одну только песенку пела: ты ненормальная, Электра.
Х р и с о т е м и д а. А тебе никогда не казалось, что они правы?
Э л е к т р а. А вдруг они не правы?
Х р и с о т е м и д а. Все дураки и лгут, ты одна хорошая и чистая, не так ли?
Э л е к т р а. А если действительно все дураки и лгут и только я чистая?
Х р и с о т е м и д а. Праведных людей нет. Ни одного. Кроме тебя. Есть только Электра. Прекрасная Электра.
Э л е к т р а. Говорят, я непохожа на других. Ну, значит, или я праведная, или они. А если все-таки я?
Х р и с о т е м и д а. Знаешь что, лучше быть злодейкой, да со всеми вместе, чем чистой, да одной.
Х о р. Слышишь, Электра? Не для того рождается человек, чтобы отличаться от других. Запомни заповедь: быть, как другие.
Э л е к т р а. Сестренка, ты глупая гусыня. Ты повторяешь, что гогочут остальные.
Х р и с о т е м и д а. С тобою невозможно говорить.
Э л е к т р а. Правда? Все так считают. Только я слово скажу — в глазах у них ужас появляется, и меня тут же перебивают: с тобою невозможно говорить.
Х р и с о т е м и д а. Ты останешься одна как перст.
Х р и с о т е м и д а. Образумься же! Ты знаешь, что такое быть одной?
Э л е к т р а. Бывает, в сумерках, я стою, смотрю в окно с опаской, чтобы не сказали, что Электра подглядывает. И вижу, как играют дети в шарики в пыли. Молодые идут под ручку. Или старушка идет, ее поддерживает внучек. А я стою в комнате, наверху, прячусь за занавеской. Одна в комнате, одна во всем дворце, одна-одинешенька на всем свете.
Х р и с о т е м и д а. Вот видишь, ты, несчастная!
Э л е к т р а. Ну и что? Я вам не нужна? А вы кому нужны?
Х р и с о т е м и д а. Ты можешь наконец понять, что это не игрушки?
Э л е к т р а. В сундуке я нашла старую куклу. Не знаю, как она туда попала, мои сундуки пусты. На ней было красное платье и красный платочек. Я взяла ее на руки, стала баюкать, петь ей. Я ее раздела и уложила спать. Это, по-вашему, игрушки? Я выкинула куклу — зачем она мне?
Х р и с о т е м и д а. Электра, бога ради, пойми наконец — это последняя твоя возможность.
Э л е к т р а. Мать тоже говорила много лет подряд: это последний мой годочек, а там наступит старость. Проходит год, она глядится в зеркало и снова говорит: теперь последний мой годочек.
Х р и с о т е м и д а. Ты ведь знаешь Эгиста.
Ты знаешь Эгиста. Ты знаешь, он шутить не любит.
Э л е к т р а. Со мною шутки плохи.
Х р и с о т е м и д а. Смотри, еще сама захочешь, чтобы все обернулось шуткой.
Э л е к т р а. Эгист может убить меня. Может пронзить меня своим трезубцем, как нашего отца. Пусть привяжет меня к хвостам лошадей и они разорвут мое тело. Но пусть со мной не шутит.
Х р и с о т е м и д а. Гляди, Электра!
