Современная венгерская пьеса полностью

В о н ь о. А где покойница?

Ф о р и ш. В сельской управе. Ее обмыли, одели. (Пытается не отставать от Алмери.) Бедняжка была еще жива, когда я примчался туда. Перед последним вздохом я успел отпустить ей грехи, она с чистой душой предстанет перед господом богом.

Алмери останавливается, снимает со стола отобранный у немца «автомат», осматривает его.

Ш а й б а н. Что ты задумал?

Алмери не отвечает и, сохраняя невозмутимость, направляется к выходу.

Ф о р и ш. Сын мой! (Идет следом за ним.) Мстить некому! Убийцы ушли! (Уходит.)

Ш а й б а н. Воньо, пошли за ним отделение, а то как бы, чего доброго, он не наделал глупостей.

В о н ь о  выбегает.

П е т р а н е к. Господи!..

Ш а й б а н. Может быть, в Вертипусте нам еще удастся перехватить нилашистов. Дюкич, подай сигнал строиться. Как только построятся, доложи.

Д ю к и ч. Слушаюсь, господин капитан! (Собирается уходить, но тут прибегает Редецки.)

Р е д е ц к и. Русские идут!

Ш а й б а н. Откуда?

Р е д е ц к и. Со стороны Габорхазы.

Д ю к и ч. Передавать ваш приказ?

Ш а й б а н. Погоди! (Протягивает руку к Можару.) Бинокль! (Приставляет к глазам «бинокль».)

В о н ь о (вбегает). Рапортую, отделение первого взвода выступило для охранения господина прапорщика.

Д ю к и ч. Русские идут.

В о н ь о. Кто сказал?

М о ж а р. Теперь их уже видно! На опушке леса!

Ш а й б а н. Пехота продвигается редкой стрелковой цепью.

Х о л л о. В таком случае мы опоздали.

Ш а й б а н. Если они не двинут вперед мотострелковую часть, в нашем распоряжении еще целый час.

Ф о р и ш (вбегает с повязкой на голове, изображая солдата-словака). Господин капитан, русские!

Ш а й б а н. Знаю!

Ф о р и ш. Переводчика искать не надо, я сам справлюсь. Словацкий язык очень похож на русский. В сущности говоря, все славянские языки произошли от словацкого.

Ш а й б а н. Не приставайте ко мне с этими глупостями.

Ф о р и ш (обиженно). Желаешь людям добра, а выходит неприятность. Что ж, раз я не нужен — ладно, будь по-вашему. (Уходит.)

В о н ь о. Было бы хорошо, господин капитан, если б вы взяли на себя командование и первым взводом.

Ш а й б а н. А какой в этом толк? С двадцатью тремя бойцами атаковать главные ворота?

В о н ь о. Я пошлю кого-нибудь за господином прапорщиком и отсутствующим отделением.

Д ю к и ч. Чего мы все еще ждем?

М о ж а р. Господин капитан! Русские вышли и из Кешерюкута. (Обводя «биноклем» вокруг.) И из Пишта! Нас окружают.

Шайбан торопливо выходит на авансцену, остальные следуют за ним.

Входит пьяный  Б о д а к и, держа под мышками по два фауст-патрона, останавливается посередине, покачивается.

Б о д а к и. Коли вы все же решитесь, так чтоб не шли с пустыми руками. Вот вам четыре фауст-патрона.

В о н ь о. Угораздило же тебя прийти как раз вовремя! Когда танки уже ушли!

Б о д а к и. Жаль. Если бы мне не опротивела вся эта навозная куча, я сшиб бы их сторожевые вышки.

В о н ь о. Языком?

Б о д а к и. Я-то?

Ш а й б а н. Кто тебе разрешил покинуть позицию?

Бодаки делает шаг вперед, бросает фауст-патроны.

Отвечай!

Б о д а к и. Вы никто. Вы для меня не существуете.

Ш а й б а н. Я пока еще твой командир!

Б о д а к и. Были, пока вам приказывали, что надо делать. Но с тех пор, как приходится думать своей головой, вы беспомощны. Почему вы не передали командование прапорщику? Или фельдфебелю? Или повару?

Ш а й б а н. Арестовать!

Б о д а к и (засовывает руку в карман). Ну-ка, валяйте! (Поскольку никто не двигается с места, медленно вытаскивает руку.) Впрочем, я пришел только проститься, ребята. Будьте здоровы!

Ш а й б а н (встает). Вам не удастся свалить вину на других! Вы за это ответите!

Б о д а к и. Я?

Ш а й б а н н е. Да! Раз ты обиделся, для тебя это было куда важнее, чем судьба роты!

Ш а й б а н. Прошу тебя, Анна. Выводы будем делать в конце.

М о ж а р. Стой!

Входит  Ф о р и ш, изображая русского парламентера. Рубашка выпущена поверх брюк, словно это гимнастерка; он подпоясан ремнем, в руке на длинной палке белый флаг.

Ф о р и ш. Здравствуйте!