Современная венгерская пьеса полностью

Ф о р и ш. Что ж, отвечу! Не нашлось, увы, ни одного венгерского генерала, готового взять на себя командование частью, сформированной из военнопленных. Ни одного! Кого бы вы назначили командовать дивизией или корпусом? Командира роты — капитана? Кстати, новая венгерская армия уже создана. Ее первые подразделения даже отправились на фронт.

Ш а й б а н. Теперь?

Ф о р и ш. Да, теперь.

Ш а й б а н. Когда на благо своей родины они уже ничего не могут сделать?

Б о д а к и. До чего подло устроен мир. Господа всюду подтасовывают карты так, чтоб у других болела голова.

Ф о р и ш. У нас нет господ.

Б о д а к и. Есть только те, кто подчиняется приказам? А тех, кто приказывает, нет?

В о н ь о. Не пойму, к чему разводить антимонии и столько канителиться с какой-то потрепанной ротой. Если нас отпустят, никто и не заметит. Можар, скажи же ему.

М о ж а р. Я?

В о н ь о. Видел твою учетную карточку. Думаешь, не знаю, кто твой старший брат?

М о ж а р (подходит ближе к столу). Нет, я не хочу об этом говорить.

Ш а й б а н. Повтори то, что говорил тогда! Мы все делаем так!

М о ж а р. Ладно, так и быть… В последний раз я видел брата в тысяча девятьсот шестнадцатом году, когда он ушел на фронт. (Форишу.) Вы случаем не слыхали о полковнике Лайоше Можаре?

Ф о р и ш. Такого венгерского полковника я не знаю.

М о ж а р. Он стал полковником у вас. Дома работал кучером.

Ф о р и ш. И о таком не слыхал. Но в нашей стране все дороги открыты, ваш брат небось с тех пор стал уже генералом.

М о ж а р. С тех пор он мертв. Он погиб.

Ф о р и ш. Впутался в скверную историю?

М о ж а р. Один наш земляк написал еще до войны, что моего брата нет в живых. К чему ему было во что-то впутываться? Земляк писал, что мой брат погиб, защищая Советы.

Ф о р и ш. Ну что же, может, и так. (Отдает честь, уходит.)

Р е д е ц к и. Мы не сказали ему, что сложим оружие.

Ш а й б а н. И без того узнают.

Х о л л о. Пусть кто-нибудь побежит за парламентером. Еще не поздно! Русские должны знать, что мы не окажем сопротивления.

Входит  Ф о р и ш, изображая второго немца. Он в форме, на шее «автомат», на голове фуражка, под носом — усы торчком.

Ф о р и ш (с грубым окриком набрасывается на группу, стоящую к нему спиной). Хенде хох!

Все поворачиваются, поднимают руки.

Ни с места!

Ш а й б а н. Что это значит? (Делает шаг вперед.) Нынче это уже второй случай, когда солдат немецкой охраны поступает с нами так по-хамски.

Ф о р и ш. Если сделаете еще один шаг, открою огонь! (Замечает, что Бодаки лезет в карман.) Поднимите руки, живо!

Бодаки отходит влево, поднимает руки.

Ш а й б а н. Как командир роты, я протестую.

Ф о р и ш. Кто-то из вас убил моего камерада. Через три минуты я должен вернуться в лагерь. А покамест вы выдадите убийцу, не то я уложу всю банду.

В о н ь о. Вам тоже придет капут. После первого же выстрела сюда прибежит вся рота.

Ф о р и ш. Зря вы со мной торгуетесь, я выполняю приказ. Прошло двадцать секунд.

Д ю к и ч. Русские скоро замкнут кольцо. Не лучше ли вам вовремя уйти подобру-поздорову?

Ф о р и ш. Сорэк секунд.

Б о д а к и. Что вы пыжитесь? Трупом больше, трупом меньше — все одно! Война все равно проиграна!

Ф о р и ш. Это не мое дело. Но я не дам в обиду своего камерада, не уйду, не отомстив за него.

П е т р а н е к. Мы тоже придерживаемся этого неписаного закона.

Ф о р и ш. Значит, виновник здесь?

П е т р а н е к. Этого я не сказал.

Ф о р и ш. У вас осталось полторы минуты.

В о н ь о. Признаться, вышла неприятность. Мы тоже хотели призвать виновника к ответу. Но, увы, он удрал.

Д ю к и ч. Мы его разыщем! Дайте время! Фельдфебель сказал правду!

Ф о р и ш. Я должен вернуться, а то и впрямь застряну здесь. Осталась одна минута! Я вам не завидую. Думали небось, что наконец-то спасли свои шкуры, и вот теперь придется околеть. Пятьдесят секунд! Вы, там, не вертитесь, не то пожалеете!

В о н ь о. Неужто и пошевельнуться нельзя?

Ф о р и ш. Тридцать секунд!

Ш а й б а н. Не подыхать же всем из-за одного? Этого никто не вправе от нас требовать.

Б о д а к и (опускает руки). Постойте! Это было не так.

Ш а й б а н. Нет, так! Я стоял рядом с Редецки…

Б о д а к и. Суть не в том, где вы стояли, а что сказали. Вы говорили вовсе не это.

Ш а й б а н (озирается вокруг, видит, что придется сказать то, что говорил тогда). Так и быть. Повтори время.

Ф о р и ш (берет «автомат» на изготовку). Тридцать секунд!

Ш а й б а н. Всем подыхать из-за одного? Этого ты не можешь от нас требовать.

Б о д а к и. Бодаки.

Ш а й б а н. Я никого не называл.