Современная венгерская пьеса полностью

М е л и т т а. Вот-вот. (Официальным тоном.) Встаньте! Все должны слушать его стоя!.. Вы прочувствовали всю серьезность момента? Продолжай, Лала! Под Новый год у тебя это получилось так чудесно. Ну, говори же: судебное заседание объявляю открытым.

С у д ь я. А кого будем судить?

М е л и т т а. Какая разница. Там видно будет. Говори дальше.

Ю л и я. Нет!.. Не надо!..

М е л и т т а. Эта сцена, мой дорогой, получилась вполне правдоподобной. Так обычно кричит жена обвиняемого. Господин председатель!

С у д ь я. Ох уж эти мне дамские капризы!.. (Внезапно изменив тон, солидно и официально.) Именем святой венгерской короны… Судебное заседание объявляю открытым.

М е л и т т а (вполголоса). У тебя прошла мигрень, дорогой, так?

С у д ь я. Прошла, милая.

М е л и т т а. Господа, нельзя ли попросить кого-нибудь принести из передней мой плащ.

В и к т о р  выходит в переднюю.

(Непринужденно.) Обожаю судейскую мантию. И сожалению, в Венгрии это не принято. Поэтому мне пришлось заказать такую мантию для себя.

В и к т о р  возвращается с плащом.

Благодарю. Прошу вас, Лала, наденьте!

С у д ь я. Да что вы… Это же дамский плащ.

М е л и т т а. Наденьте на него… Вот видишь, как тебе идет! Повтори еще раз, Лала, я обожаю слушать, как ты это говоришь, скажи в третий и последний раз. (Умоляюще складывает руки.)

Ш а н д о р. К чему все это? Здесь же нет подсудимого.

С у д ь я. За свою многолетнюю практику, дорогой друг, я открывал множество судебных заседаний, но еще ни разу не случалось, чтоб не было подсудимого. Правда, бывали случаи, когда не являлся палач, которого в тот день приглашали быть крестным отцом новорожденного. Но еще ни разу судопроизводство не застопорилось из-за отсутствия подсудимого. Обвиняемый всегда найдется. (Все более оживленно.) Кто огласит обвинительное заключение?

К а р о й (достает из кармана газету). Я… (Начинает читать.) «Нам хочется заняться анализом томика стихов, вышедшего под названием «Льется свет».

С у д ь я. Ага! Продукт интеллекта. А в чем обвиняется автор? В плагиате?

Б а л и н т. Помилуйте, что за вздор!

С у д ь я. Судя по вашему возмущению, деяние, инкриминируемое обвиняемому, куда серьезнее, и, несомненно, его совершили вы.

Б а л и н т. Да. Критическая рецензия написана о моих стихах.

С у д ь я. Ваше место на скамье подсудимых. (Оглядывается.) Как видите, я был прав — обвиняемый всегда найдется.

Ш а н д о р. Я буду его защитником.

С у д ь я. Уголовно-процессуальный кодекс предписывает соблюдение еще кое-каких формальностей, но их пока можно обойти. Итак… Именем святой венгерской короны судебное заседание по рассмотрению дела поэта, автора томика стихов «Льется свет», объявляю открытым…

Тихая, приглушенная музыка.

Б а л и н т. Я не признаю себя виновным!

С у д ь я. Упорное отрицание вины, как правило, к добру не приводит.

Ю л и я. А что ему говорить, раз он не виноват?

С у д ь я. Посторонним на суде подавать реплики не полагается.

Ю л и я. Я желаю дать свидетельские показания.

С у д ь я. Мы вас вызовем, если понадобится. А сейчас слово представителю обвинения.

К а р о й (читает газетную рецензию). Разберемся, какого рода свет проливает автор этих стихов?

Б а л и н т. К чему подобный риторический вопрос? Читайте мои стихи.

К а р о й. Уже первое стихотворение сборника вызывает у нас подозрение. «По небосводу сверкают огненные гривы доисторических драконов». Уж не вздумал ли поэт сравнивать самолеты германского рейха с семиглавыми драконами? Перелистываем несколько страниц и убеждаемся, что подозрения эти отнюдь не лишены основания. Автор сам разоблачает себя, высказывая свои самые затаенные мысли:

М е л и т т а. Браво!.. Пардон… Я хотела сказать — мне очень понравились рифмы.

С у д ь я. Судебное разбирательство объявляется законченным, а предъявленное обвинение доказанным. От предъявления обвинения в преднамеренном оскорблении вооруженных сил союзной нам Германской империи суд на сей раз считает возможным воздержаться. Куда более тяжким прегрешением представляется нам намек на социальное неравенство в распределении материальных благ, что следует рассматривать как подстрекательство к классовой вражде.

Б а л и н т. Я рад, что мои стихи вам понятны. Ваш литературный анализ, господин судья, значительно глубже, чем у моего рецензента. Благодарю вас.

С у д ь я. Могу ли я рассматривать реплику подсудимого как признание вины?