Современные социологические теории. полностью

Другое вторжение марксизма в постмодернистскую теорию (см. главу 13, где рассматривается другая работа, принадлежащая Фредерику Джеймсону) — работа Дэвида Харви «Условие постсовременности» (1989). Высоко оценивая заслуги постмодернистской мысли, с марксистской точки зрения Харви видит в ней серьезные недостатки. Теория постмодернизма обвиняется в излишнем внимании к проблемам современного мира и недостаточном интересе к его материальным достижениям. Наиболее важно, что эта теория, по-видимому, принимает постсовременность и связанные с ней проблемы, а не предлагает пути преодоления этих трудностей: «Риторика постмодернизма опасна, так как она избегает оппозиции реалиям политической экономии и обстоятельствам мировой власти» (Harvey, 1989, p. 117). С чем нужно конфронтировать теории постмодернизма, так это с источником своих идей — политической и экономической трансформацией капитализма начала XXI в.

Основное значение для политико-экономической системы имеет контроль над рынками и трудовым процессом (с двумя этими сферами связан вопрос накопления при капитализме). Тогда как послевоенный период между 1945 и 1973 гг. характеризовался жестким процессом накопления, с 1973 г. мы перешли к более гибкому процессу. Харви связывает ранний период с фордизмом (а также с кейнсианской экономикой), а более поздний период — с постфордизмом (о критике этого подхода см. Gartman, 1998), но здесь нам не надо рассматривать эти вопросы, так как они уже обсуждались в данной главе. Тогда как фордизм является жестким, постфордизм Харви связывает с гибким накоплением, покоящемся на «гибкости в отношении трудовых процессов, рынков труда, товаров и моделей потребления. Он характеризуется возникновением совершенно новых секторов производства, новых способов предоставления финансовых услуг, новых рынков и, прежде всего, весьма интенсивной инновацией в коммерческой, технологической и организационной сферах»(1989, p. 147).

Усматривая в этом великие перемены и утверждая, что именно эти изменения лежат в основе постмодернистского мышления, Харви считает, что существует множество «неразрывностей» между «фордистской» и «постфордистской» эрами. Его основной вывод состоит в том, что тогда как «на поверхности капитализма с 1973 г. определенно наблюдалось волнение… фундаментальная логика капиталистического накопления и ее кризисные тенденции остаются теми же» (Harvey, 1989, p. 189).

Центральной в подходе Харви становится идея о сжатии времени и пространства. Он считает, что модернизм способствовал сжатию времени и пространства, и что этот процесс усилился в эру постмодернизма. Это привело к «интенсивной фазе пространственно-временного сжатия, которая имеет дезориентирующее и разрушительное влияние на политико-экономическую жизнь, баланс классовой власти, а также на культурную и социальную жизнь» (Harvey, 1989, p. 284). Однако подобное сжатие времени и пространства существенно не отличается от более ранних передов капитализма: «Мы стали свидетелями нового интенсивного этапа в процессе уничтожения пространства через время, которое всегда лежало в центре динамики капитализма» (Harvey, 1989, p. 293). Пример уничтожения пространства через время дают сыры, ранее доступные только во Франции, а в настоящее время широко продаваемые в Соединенных Штатах, благодаря быстрой и недорогой транспортировке. Или, например, во время войны 1991 г. США с Ираком телевидение мгновенно переносило нас от воздушных ударов по Багдаду к «молниеносным» атакам Тель-Авива и военным брифингам в Рийаде.

Таким образом, по Харви, постмодернизм неразрывен с модернизмом. То и Другое отражают все ту же фундаментальную динамику капитализма[43]. И модернизм, и постмодернизм, и фордизм, и постфордизм сосуществуют в современном мире. Значимость фордизма и постфордизма будет «различаться время от времени и от места к месту, в зависимости от того, какая разновидность выгодна, а какая нет» (Harvey, 1989, p. 344). Согласно такой точке зрения, проблема постсовременности попадает в сферу неомарксистской теории, хотя последняя, в свою очередь, модифицируется под влиянием развития постмодернистской мысли.

Наконец, Харви замечает в постсовременности изменения и трещины, указывая на то, что мы, возможно, уже находимся на пути к новой эре — эре, которую с теоретических позиций должна быть готова рассматривать неомарксистская теория, возможно, привлекая при этом и другие понятийные системы.

Существует бесчисленное количество постмарксистских концепций, которые могли бы рассматриваться в данном разделе, но я завершу его одной из наиболее радикальных теорий, посвященных этой проблеме.