Современные социологические теории. полностью

Феминистские социологи критически отнеслись к тезису о цельном характере сознания в повседневной жизни, который принят сторонниками традиционной микросоциологии. Феминистские социологи подчеркивают, что женщинам свойственно «раздвоенное сознание», обусловливающее «линию разлома», проходящую между их личным, пережитым и обдуманным опытом и общепринятыми социальными описаниями этого опыта (D. Smith, 1979, 1987). Таким образом, повседневная жизнь разламывается для подчиненных субъектов на два рода действительности: с одной стороны — реально пережитых, обдуманных событий, с другой — существование социальных моделей. Женщины, понимающие, насколько их собственный опыт отличается от имеющегося у мужчин, с которыми они взаимодействуют, не допустят разделение личности. Как биологические и социальные существа, чьи действия не в полной мере регулируются патриархатом, женщины различают время как пережитый опыт и время как социальную обязанность. Феминистская социология личности, вероятно, сначала бы задала вопрос: как люди выживают, если их собственный опыт не соответствует установленным социальным образцам опыта? Одни выходят из положения, не размышляя над этим, другие — осознавая индивидуальные типы, чтобы осмыслить свой опыт; третьи — стремясь найти общность с другими, принимающими такую раздвоенную действительность; четвертые — отрицая обоснованность собственного опыта.

Представленные в обобщенном виде положения, касающиеся личности женщин, верны и в отношении личности всех других подчиненных субъектов.

1. Принятие ими роли осложняется пониманием, что необходимо принять ожидания другого, являющегося в силу обладания властью чужим.

2. Они связаны не с одним, а многими образами «обобщенного другого», свойственного как культуре могущественных групп, так и различным субкультурам, которые либо наделены меньшей властью, либо не наделены ею вовсе.

3. Они не ощущают себя целенаправленно действующими субъектами, способными выстраивать собственную жизнь — хотя им (прежде всего, в границах американского этоса) постоянно говорят, что они могут это делать.

4. Они живут с раздвоенными сознанием, ощущением раскола между своим собственным опытом и тем, что утверждается господствующей культурой.

Наше рассмотрение подразумевало цельного субъекта, т. е. индивида (женщину или мужчину), обладающего беспрерывным, поступательным сознанием и осознанием себя. Представление о цельном субъекте имеет существенное значение для феминистской теории, поскольку именно такой субъект способен испытать боль и угнетение, именно он выносит ценностные суждения и именно он либо оказывает сопротивление, либо примиряется с положением вещей. Цельный субъект — важнейший агент социальных изменений. Но нас интересует, насколько целостен такой субъект; выдвигается проблема субъекта, чей обобщенный другой — поистине «другой» или «чужой», субъекта, сталкивающегося не с одним каким-либо обобщенным другим, но со множеством таких образов, субъекта, чье сознание раздвоено, а личность, способная развиваться и изменяться, должна рассматриваться скорее как процесс, а не как продукт. Такое понимание «Я» как в качестве состоящего из отдельных частей, а не становящегося цельным, свойственно феминистским теориям личности, более того — это самая суть феминистских идей о сопротивлении и переменах. Восприятие «Я» как раздробленного наиболее сильно в критическом постмодернистском феминизме (рассмотренном выше), сторонники которого сомневаются в самой возможности «единого субъекта или сознания». Но если личность, любое «Я», постоянно пребывает в изменении, если можно сказать в любой момент, что «это не я», то как вообще можно найти основания для утверждения личности? Феминисты, критикующие постмодернизм, обращаются к исследованию повседневной жизни женщин. Те, говоря: «Я тогда не была собой» или «До сих пор я не была собой», допускают наличие некоего устойчивого «Я», от которого они отклонились, и, более того, самими этими утверждениями предполагается наличие такого «Я», которое знает об этом отклонении.

Картина социальной организации, возникающая в рамках феминистской социологической теории, носит обобщенный характер. Она соединяет экономическую деятельность с другими видами социального производства (воспитание детей, эмоциональная поддержка, содержание домашнего хозяйства, половая жизнь и т. д.); считает материальное производство взаимосвязанным с производством идеологическим; описывает переплетение представляющихся автономными социальных институтов с произвольными индивидуальными действиями и отношениями; связывает структуру с взаимодействием и сознанием. Представляя мир таким образом, феминистская социологическая теория обращается к двум дихотомиям в социологической мысли: вопросам соотношения структуры и воли и разделения «макроуровня» и «микроуровня».