Современные социологические теории. полностью

В данной главе, так же как и в следующей, мы рассмотрим два ведущих направления в современной социологической теории. Мы проследим ее динамику начиная с 1980-х гг., (хотя, как мы увидим, здесь не обошлось и без предшественников современных теорий, сыгравших важную роль в социологии), когда в Соединенных Штатах отмечалось бурное развитие социологии, продолжающееся и в настоящее время. Прежде всего, это касается вопроса о соотношении микро- и макросвязей. В главе 11 мы рассмотрим развитие социологической теории, в широком масштабе происходившее в Европе — что было вызвано повышением интереса к взаимосвязи между действием и структурой. Как мы увидим, между работами американских ученых, посвященными микро- и макроинтеграции, и европейскими теориями о деятельности социальных агентов и структуре, существуют как принципиально сходные моменты, так и существенные различия. Эти два направления сами могут рассматриваться как примеры теоретического синтеза, а значит, и как один из этапов широкого движения к этому синтезу, который стал предметом рассмотрения II части настоящей книги.

До недавнего времени одним из крупнейших разногласий в американской социологической теории XX в. был конфликт между полярными микро- и латфотеориями[91] (и теоретиками) и, что, возможно, более важно, между теми, кто таким образом интерпретировал социологические теории (Acher, 1982). Такие крайние концепции и интерпретации теорий имели тенденцию преувеличивать масштабы расхождения между микро- и макротеориями, а также, в более общем плане, конфликта и разногласий (Gouldner, 1970; Wardell and Turner, 1986a; Wiley, 1985) в социологической теории.

Идеи классиков социологической теории, рассмотренные в Части I настоящей книги — Маркса, Дюркгейма, Вебера, Зиммеля, — можно понять (что многие и делали) как выражение полярных микро- или макропозиций. Однако наиболее оправдан взгляд — именно его мы и будем придерживаться, — согласно которому этих мыслителей заботило соединение микро- и макроуровней (Moscovici, 1993). Справедливо полагать, что Маркса интересует принудительное и отчуждающее влияние капиталистического общества на отдельных работников (и капиталистов). Центральный аспект теории Вебера — проблема трудного положения индивида в железных тисках сложившегося рационального общества. Зиммеля, главным образом, интересовали отношения между объективной (макро-) и субъективной (или индивидуальной, микро-) культурой. Даже Дюркгейм исследовал влияние социальных фактов макроуровня на индивидов и индивидуальное поведение (например, самоубийство). Если мы принимаем такую характеристику классиков социологической теории, тогда оказывается, что немалая часть американской социологической теории XX в. утратила интерес к микро-макросвязи и характеризуется поляризацией микро- и макропозиций — т. е. превосходством теоретиков и теорий, придающих повышенное значение и влияние микро- либо макроуровню. Таким образом, рассмотренные в третьей части книги теории тяготели к той или иной крайности. Со стороны «макроэкстремизма» выступали теория конфликта, структурный функционализм и некоторые разновидности неомарксистской теории (особенно экономический детерминизм). С «микроэкстремистской» — символический интеракционизм, этнометодология, теории обмена и рационального выбора.

Среди наиболее примечательных теорий XX в., преимущественно ориентированных на макроуровень, выделяют «культурный детерминизм»[92] Парсонса (Parsons, 1966); теорию конфликта Дарендорфа (Dahrendorf, 1959) с ее упором на императивно скоординированных ассоциациях; и макроструктурализм Питера Блау, суть которого выражена в его броском заявлении: «Я структурный детерминист» (Blau, 1977a, p. x). Макроструктурный «экстремизм» также имеет и другие источники (Rubinstein, 1986), в частности, концепции таких представителей сетевой теории, как Уайт, Борман и Брейгер (White, Boorman, and Breiger, 1976), экологов, например Дункана и Шнора (Duncan and Schnore, 1959), и структуралистов, таких как Мэйхью (Mayhew, 1980). Далеко не каждый может превзойти максимализм позиции Мэйхью, который, в частности, говорит: «В структурной социологии единицей анализа всегда является социальная сеть и никогда — индивид» (Mayhew, 1980, p. 349).