Несмотря на то, что терминология разнится, между моделями, предложенными Александером и мною, почти нет различий. Отличие состоит в том, как мы соотносим четыре указанных уровня. Я уделяю внимание их диалектической взаимосвязи, тогда как Александер акцентирует один из уровней.
Он считает, что «теоретически ошибочно» (Alexander, 1987, p. 295) отдавать предпочтение микроуровню и критически оценивает, например, символический интеракционизм, а также те теории, которые отталкиваются от индивидуально-нормативного уровня нерациональной произвольной деятельности и на его основе выстраивают макроуровни. По его мнению, недостаток этих теорий состоит в том, что, сохраняя понятия индивидуальной свободы и волюнтаризма, они не способны исследовать особую
Что касается последнего, то Александер высказывает несогласие с коллективно-инструментальными теориями (например, экономическим и структурным детерминизмом), придающими особое значение принудительному порядку и устраняющими индивидуальную свободу. Суть его возражений заключается именно в том, что такие теории не учитывают индивидуальную деятельность.
Хотя Александер занимался изучением взаимосвязей между всеми четырьмя уровнями своей модели, его симпатии (что неудивительно, принимая во внимание его парсоновские и структурно-функционалистские корни) на стороне коллективно-нормативного уровня и тех теорий, которые от него отталкиваются. По его утверждению, «надежда на соединение коллективного порядка и индивидуального волюнтаризма лежит в русле нормативной, а не рационалистической традиции» (Alexander, 1982, p. 108). Принципиальное значение имеет точка зрения ученого, согласно которой предпочтительна именно такая ориентация, поскольку источники порядка интернализованы (в совести), а не экстернализованы, как это происходит в случае с коллективно-инструментальной ориентацией. Таким образом, этот подход к интернализации норм учитывает
В целом, согласно утверждению Александера, любой индивидуальный, или микро-, подход следует отвергнуть, поскольку он приводит к «беспорядочности и полнейшей непредсказуемости», а не к порядку (Alexander, 1985, p. 27). Таким образом, «общий абрис социальной теории может быть выведен
Следовательно, с точки зрения Александера, социальные теоретики должны выбирать либо коллективистские (макро-) позиции, либо индивидуалистский (микро-) подход. В первом случае возможен лишь «относительно небольшой» элемент индивидуального соглашения. Если же предпочтение отдается индивидуалистской теории, тогда возникает «индивидуалистическая дилемма» в попытке ввести в теорию сверхиндивидуальные явления, чтобы объяснить присутствующие в ней элементы беспорядочности. Данную дилемму можно разрешить только, «если оставлена формальная приверженность индивидуализму» (Alexander, 1985, p. 27).
Таким образом, хотя Александер использует четыре уровня анализа, которые в значительной степени сходны с применяемыми мною, между этими двумя теориями обнаруживается существенная разница. Александер придает первостепенное значение коллективно-нормативным теориям и роли норм в социальной жизни. Я же отказываюсь считать важнейшим какой-либо уровень и выступаю за необходимость изучения диалектической взаимосвязи между ними. В итоге Александер преувеличивает значение макро- (субъективных) явлений, что весьма ограничивает его вклад в развитие теории микро-макроинтеграции. В своей более поздней работе ученый заявил: «Я считаю, что теоретики производят ошибочное обобщение, переходя от отдельной переменной к непосредственному воссозданию целого» (Alexander, 1987,p. 314). Можно утверждать, что Александер сам — один из этих теоретиков, поскольку стремится произвести ошибочное обобщение, переходя от коллективно-нормативного уровня к остальному пространству социального мира.
Не указывая непосредственно на работы Александера, Гидденс (Giddens, 1984) пришел к аналогичному выводу о том, что
