Лиска использует известную схему для рассмотрения как макроявлений, так взаимосвязи микро- и макроуровней. Эта схема состоит из трех способов описания макроявлений. Первый —
Лиска в свете особенностей связи между микро- и макроуровнями анализирует трудности, возникающие при учете структурных или глобальных факторов. Эти факторы качественно отличаются от характеристик индивидуального действия, и понять, как они вырастают из микроуровня, сложно. Чтобы рассмотреть их, социологи привлекают понятие эмерджентности, но на самом деле они очень мало знают о ее реальном исполнении. Таким образом, Лиска подчеркивает важность агрегации как соединения при переходе от микро- к макроуровню. Тогда становится понятно, как индивидуальные свойства, соединяясь, образуют групповые. Так, например, «отдельные случаи самоубийств суммируются и „объединяются“, превышая определенную социальную единицу, и их можно представить в виде ее показателя» (Liska, 1990, p. 292). Пусть агрегация — не самый интересный путь продвижения от микро- к макроуровню, преимущество его состоит в том, что он наиболее ясный и наименее мистический, в отличие от структурного или глобального подступов.
Обращаясь к проблеме перехода от макро- к микроуровню, Лиска ратует за важность контекстуальных переменных как причин микроуровневых феноменов. Он подключает «агрегаты», структурные отношения и глобальные свойства как контекст явлений индивидуального плана. Лиска утверждает, что, интересуясь микроуровнем, социологи слишком часто полагаются на факторы соответствующего порядка. Если бы они учитывали макроуровневые, контекстуальные факторы, то тогда бы сторонники микросоциологии продвинулись в сторону лучшего понимания вопроса о сути перехода от макро- к микроуровню и особенностей такого соединения.
В своей работе Лиска выступает с призывом к социологам, которые фокусируют внимание либо на макро-, либо на микроуровне. Первые из их числа склонны пренебрегать агрегацией, поскольку она кажется им исключительно индивидуалистичной и не обладающей эмерджентными свойствами глобальных или структурных факторов. Вторая же группа социологов склонна привлекать только микроуровневые факторы и игнорировать контекстуальные. Лиска приходит к выводу, что макротеоретики должны больше интересоваться агрегацией, а микротеоретики — контекстуальными факторами.
В своем эссе под названием «О микрооснованиях макрососциологии» Рэндалл Коллинз (Randall Collins, 1981a; см. также: Randall Collins, 1981b) предложил редукционистский подход к вопросу о соединении микро- и макроуровней (критику данного подхода см.: Ritzer, 1985). Хотя из названия эссе можно предположить, что в нем утверждается обобщенный подход, сам Коллинз называет его «радикальной микросоциологией». Предмет исследования ученого, главная тема его радикальной микросоциологии — так называемые «ритуальные цепочки взаимодействия» или сплетения «индивидуальных цепей опыта взаимодействий, перехлестывающихся в пространстве и времени» (Randall Collins, 1981a, p. 998). Исследуя такие ритуальные цепи, Коллинз избегает подходов, которые предполагает фокусирование на индивидуальном поведении и сознании, что, представляется ученому еще большим редукционизмом. Его анализ распространяется на процессы взаимодействий, их «цепочки» и «рыночное пространство». Таким образом, Коллинз отбрасывает крайности микроуровня — как в плане мышления, так и действия (поведения), подвергая критике теории (например, феноменологию и теорию обмена), которые фокусируются именно на этом.
Коллинз также дистанцируется от теорий, сосредоточивающихся на явлениях макроуровня. Например, критикует последователей структурного функционализма, преимущественно интересующихся макрообъективным (структура) и макросубъективным (нормы) явлениями. Фактически, он даже говорит, что «терминологию норм следует изъять из социологической теории» (Collins, 1981a, p. 991). Негативно он относится и к концепциям, связанным с теорией конфликта. Например, утверждает, что нет таких «неотъемлемых объективных» сущностей, как собственность или власть; есть только «испытываемые людьми в определенных местах и в определенное время разнообразные ощущения того, насколько сильны эти принуждающие коалиции» (Collins, 1981a, p. 997). Он считает, что только люди способны что-либо реально сделать; структуры, организации, классы и общества «никогда ничего не
