Современные социологические теории. полностью

Коллинз стремится доказать, что «все макроявления» можно свести «к комбинациям микрособытий» (Collins, 1981a, p. 985). В частности, он утверждает, что социальные структуры могут быть эмпирически переведены в «модели повторяемого микровзаимодействия» (Collins, 1981a, p. 985).

Таким образом, Коллинз стремится не к подходу, построенному на принципах интеграции, а к выделению в качестве приоритетных теории и явлений микроуровня (аналогичную критику см.: Giddens, 1984). Как утверждает Коллинз, «попытка последовательного построения макросоциологии на исключительно эмпирических основаниях микроуровня является важнейшим этапом на пути к более успешным достижениям в социологической науке» (Collins, 1981b, p. 82).

Рэндалл Коллинз: автобиографический очерк.

Я с раннего возраста готовился стать социологом. Мой отец в конце Второй мировой войны работал на военную разведку, а затем служил чиновником дипломатической службы в Государственном Департаменте. Одно из моих ранних воспоминаний связано с приездом к отцу в Берлин летом 1945 г. Мы с сестрами не могли играть в парке, потому что повсюду валялись не раз о рвавшиеся бомбы, а однажды русские солдаты пришли к нам на задний двор, чтобы выкопать чей-то труп. Я смог ощутить силу конфликта и то, что насилие возможно всегда.

В последующем служебные дела привели нас в Советский Союз, а потом обратно в Германию (оккупированную на тот момент американскими войсками), Испанию и Южную Америку. В промежутках между заграничными командировками семья обычно жила в Штатах, так что я ездил туда и обратно, будучи и обычным американским ребенком, и привилегированным иностранным гостем. Думаю, что именно это привело к определенной беспристрастности во взгляде на социальные отношения. С возрастом дипломатический образ жизни перестал быть мне интересным, больше походя на неразмыкаемый круг этикетных правил, когда люди не говорят о важных текущих политических событиях. Видя зияющую пропасть между закулисной секретностью и церемониалом дипломатической авансцены, я уже был готов к тому, чтобы воспринять труды Ирвинга Гофмана.

Когда я повзрослел так, чтобы уже не сопровождать родителей за границу, меня отправили в подготовительную школу в Новой Англии, Здесь я узнал о еще одной существенной социологической реальности — стратификации. Многие ученики были выходцами из высокопоставленных семей, и я начал понимать, что мой отец не принадлежит к тому же социальному классу, что послы и помощники государственных секретарей, чьих детей я видел.