Вдруг на вершине горы показался какой-то мальчик с санками. Алель как раз стояла там одна и собиралась катиться вниз, чтобы догнать уже уехавших двойняшек. Она оглянулась на мальчика: тот стоял, нагнувшись, и поправлял запутавшуюся веревку.
Алель разбежалась и укатилась вниз. Она сильно-сильно разогналась и уехала далеко с горки – прямо в сугробы. Санки перевернулись, и Алель вместе с ними. Пока девочка выбиралась, ее догнал тот самый только что пришедший на гору мальчик. Он быстро вскочил с санок, а потом протянул руку барахтающейся в сугробе Алель.
– Спасибо, – сказала Алель, стесняясь.
Мальчик ничего не ответил и собрался бежать наверх.
– А мы тут катаемся наперегонки. Может, ты хочешь с нами? – спросила Алель.
Мальчик посмотрел на приближающихся к ним двойняшек и молча покачал головой, а потом взялся за веревку санок и ушел наверх горы.
– Алель! Ты что, говорила с ним? – как-то странно спросила девочка, когда они с братом подошли.
– С ним никто не дружит! – выпалил мальчик.
– Потому что он странный, – пояснила девочка.
– И живет на том берегу, – и мальчик махнул рукой через узкую мелкую речку, которая была совсем рядом с горкой.
Алель посмотрела на них по очереди, а потом вверх – на мальчика и ничего не сказала.
Каникулы заканчивались. Совсем скоро надо было уезжать. В последний день Алель снова отправилась на горку в компании двойняшек и щенка, который звонко лаял, забирался в санки и пытался бегать на своих трех здоровых лапах, поджимая четвертую. При каждой возможности щенок пытался лизнуть Алель в нос. Он-то точно знал, что все, что случилось, случилось по-настоящему. Вот только щенки не умеют разговаривать.
Они так долго катались, что устали, и обратно еле плелись, волоча за собой санки. Алель шла последней, и рядом с ней прихрамывал щенок.
Вдруг откуда ни возьмись на них налетела стайка мальчишек. Они были местные и не любили так называемых приезжих. И поскольку первой им попалась Алель, то они вырвали у нее из рук веревку санок, а саму девочку повалили на землю. Двойняшки хотели, было, помочь, но на них бросились остальные хулиганы, и брат с сестрой с криками кинулись прочь.
Алель вскочила на ноги. Мальчишек около нее осталось двое; они нахально скалились, не желали возвращать девочке санки, а потом и вовсе принялись обстреливать ее снежками. Алель не растерялась и несколько раз сама попала в нападавших, тогда они, разозлившись, атаковали ее с новой силой.
Один из снежков попал ей в лицо и залепил глаза. Пока девочка пыталась отряхнуться, в нее целой тирадой полетели снеговые шарики, а потом ее толкнули так, что она снова упала.
Вокруг никого не было, кто мог бы ей помочь, и Алель стало… страшно. Она почувствовала, как становится трудно дышать и сдавливает грудь, как холодеют руки и ноги. В голове у девочки мелькнуло, что еще немного – и Страх вернется и начнет вращать свою воронку. Алель изо всех сил зажмурила глаза и вся сжалась, слушая становящиеся громовыми удары сердца.
Внезапно до ее ушей донесся собачий лай, разрывая сковавшую ее ватную пелену. Алель распахнула глаза. Над ней со снежком в руке склонился один из противников. И тогда Алель, несмотря на продолжающее колотиться сердце, дернула его шапку вниз, лишив обзора, быстро поднялась на ноги и толкнула напавшего на снег.
К ней подлетел второй мальчишка и уже приготовился сменить приятеля в борьбе, как кто-то громко и угрожающе крикнул:
– А ну отстаньте от нее!
Все обернулись.
Всего в паре шагов стоял тот самый парнишка, которого Алель видела на горке. «Странный» и «с того берега». И пацаны вдруг стушевались, крича что-то обидное, они ретировались, бросив и Алель, и ее санки.
Мальчик подошел к ней и помог отряхнуться от снега.
– Спасибо, – сказала Алель.
Она подняла на него глаза и больше ничего не смогла произнести.
Мальчик был выше ее на полголовы. Одет в какую-то светлую одежду. А его глаза были того самого голубого цвета, каким бывает лед в солнечный день.
– А ты храбрая, – ответил он и улыбнулся.
И Алель улыбнулась ему в ответ.
Давным-давно жили-были царь с царицей, и было у них три сына. Старший был силен и крепок, словно бык, средний брат хитер и смекалист, младший дурень – писаный красавец. Государство их было обширным, сотни рек находили здесь свои устья, огромные зеленые леса тянули свои ветви к небу, а поля с плодородной почвой были сплошь золотые от колосьев пшеницы.
Дворец их в столице стоял весь нарядный. Резные окна и двери, цветные ковры да постели. И множество яств на столе каждый день, которые включали в себя ароматные щи, пельмени, холодцы и особенно любимые тонкие блины с кучей разных начинок – от красной икры до осетрины.
И много людей дворовых цари держали при себе. Одной из них была Акулина, которая вместе со своими старшими братьями, коих было шестеро, прилежно исполняла обязанности, что господа поручали день ото дня. А вечером, уставшие от работы они кушали остывшие щи и говаривали обо всем. О мечтах да желаньях, о царице с царем и, конечно, о царевичах тоже.