– Ах, как хорош Федо, – говорила обыкновенно Акулина. – Если б я и вышла за кого, то только за него.
Она еще в детстве решила, что непременно станет царевной, а когда в первый раз увидала младшего царевича, то сразу же в него влюбилась и грезила о нем с тех пор.
Ее братья как обычно рассмеялись в ответ.
Самый старший из них заявил напрямик:
– Ты у нас простая дворовая, ходишь все время босая, а вокруг него дворянки вьются.
– Ну и что за разница, корень-то у нас один, – ответила она ему лукаво.
– Ишь ты, умная моя. Но они-то все разодетые да наряженные, жемчуга у них и на шеях, и в косах, а уста их красны, как розы.
– Все-то твой взгляд не упускает.
– И не только мой. Твой царевич с них тоже глаз не сводит, а тебя, хоть ты у нас и красива, он не замечает. Не судьба, дорогая сестрица, – подытожил он.
На что Акулина, откинув за спину свою длинную златую косу, с вызовом ответила:
– Ты считай так, братец. Но он моя судьба, и быть мне царевной.
Так и жили денно и нощно. Ничего не менялось. Пока однажды, по осени, царевичи не решили отправиться на охоту. Прошел слух, будто бы глубоко в лесу появился серебристый олень, а рога его были такие ветвистые, что целое дерево. Охотники собрались еще до восхода солнца. Братья Акулины запрягли лошадей, а старший из них отправился вместе с царевичами. Он сопровождал их во время охоты и вернулся только за полночь.
Дома его ожидали за столом, предвкушая интересный рассказ, но вместо этого до их ушей дошла дурная весть. Младший царевич пропал.
– И что же мы будем делать? – со слезами на глазах спросила Акулина.
На что ее братья пожали плечами. Старший же, задувая лучину, сказал:
– А мы что? Ложись спать, дорогая. Утро вечера мудренее.
Всю ночь были слышны ее тихие рыдания. А наутро, узнав, что конь царевича вернулся один, она так и осталась лежать на печи.
Царь с царицей послали своих людей. Весь лес прочесали они подчистую и наконец кое-что нашли. То был кафтан, любимый младшим царевичем, окровавлен, изорван как после неравного боя.
Мать с отцом от горя сначала слегли, а после почили в мир иной. Тогда их сыновья, оставшись в столице, начали каждый день пировать да огромное государство потихоньку разбазаривать. То одному заморскому королю север оставят, то другом земли юга и вовсе подарят.
Минула осень, а потом и зима. В народе слух пошел недобрый. Кругом весна цветет и зелень под ногами, а лес, где все произошло, как оставался гол, так и стоял весь черный. Недобрый знак, ведь леший просто так такого не допустит. Из уст в уста передавали весть, будто царевич младший был Горынычем тогда похищен, а его братья, сидя во дворце, вполне довольны этим, ведь власть теперь вся в их руках. Да только леса дух все помнит и не дает забыть им подлый грех.
Тогда царь с братом распорядились дать указ, чтоб все богатыри, что жили подле них, отправились спасать Федо от лап коварных Змея. Ушел один, потом второй. И третий богатырь пошел за ними. В лесу пропали без следа. План брата среднего сработал, никто на смерть идти желанья больше не имел. И царь расслабился, стал снова пировать, давать приемы, гостей заморских с теплотой встречать.
Шли дни, недели, наконец, с печи послышалось движенье. Потом прыжок и на полу стояла вся взъерошенная Акулина. Она от горя и долгого лежанья вся исхудала. Все пропало: и щечки розовые, и плечи. Она теперь вся стала походить на брата младшего – Ивана.
Остановив его в дверях, она на ухо ему план свой рассказала.
На что Иван, подумав, с ухмылкой ей ответил:
– Ну будь по-твоему, сестрица. Видно, сама судьба зовет тебя. Да только если выйдет все, ты не забудь потом и про меня.
Она же, время не теряя, взяла одежду у него. Рубаху длинную умело подпоясала, под шапку спрятала косу да личико хорошее свое измазала печною сажей, что стало вовсе не узнать ее, и на ковер к царю скорей явилася такой.
Царь, старший брат Федо, сидел лениво перед ней на троне, а рядом с ним маячил средний брат его. Одно шепнет тому на ухо, другое скажет прямо, как и в словах его, во взгляде много яда.
– Ну кто же это предо мной? – надменно глядя, спросил царь.
Но Акулина ни на миг не растерялась. Она ответила ему, при этом поклоняясь:
– Меня Иван звать, я у вас в конюшенных служу.
– Не твой ли старший брат был на охоте в тот раз с нами, когда трагедия стряслась? – царевич едко испросил.
– Он самый. И с тех пор брат сам не свой, все голову понурив ходит.
– Оно понятно почему. А ты что? Думаешь, ты сможешь? Спасешь Федо от лап Горыныча? Ведь до тебя ходили крепкие ребята, они все были хоть куда. И где ж они теперь?
– Пропали, – сказал царь равнодушно.
А брат его продолжил, щуря глаза в насмешливой ухмылке:
– А ты, Иван, уж лучше шел бы и умылся, да за работу принялся.
– Я так от лешего свой дух уберегу. Да разве вам не все равно? Вдруг вправду я царевича найду? – лукаво Акулина ответила ему.
Тогда два брата пошептались, переглянулись раза три, затем настала тишина.
– Ну что ж, иди, – хитро взглянули оба на нее.
Царь распорядился выдать меч, а также лук и стрелы да проводить ее до леса. В воротах у дворца ей повстречался старший брат.