Соври мне красиво (ЛП) полностью

— О, но ведь я знаю тебя. Я знаю, что в глубине душе ты хочешь их, — произносит он, тыкая пальцем в витрину, и его рука при этом движении задевает мою. — Но в итоге ты струсишь и выберешь, что попроще, потому что хорошие девочки не прокалывают соски.

Я даже не знаю, что меня бесит больше: то, что он вообще заговорил со мной, или то, что он абсолютно прав. Но это совсем не означает, что Тайер знает меня. Он просто заметил, что я пялюсь на них, вот и все.

— Я все! — восклицает Вален, появившись за нашими спинами.

Тайер отстраняется от меня, а Холден наблюдает за нами с дивана у дальней стены. Вален, которая не в курсе нашего диалога, складывает руки под подбородком и театрально взмахивает ресницами.

— Как тебе?

— Быстро тебе сделали, — говорю я и подхожу ближе, чтобы рассмотреть маленький камушек, появившийся в ее слегка покрасневшей ноздре, в то время как сердце бешено грохочет в груди. — Это самое милое, что я когда-либо видела.

— Мне очень нравится, — провозглашает она, рассматривая себя в огромное зеркало.

— Выглядит неплохо, — подает голос Холден, и в его тоне слышится одобрение.

— Сгинь.

— После тебя.

Дверь распахивается, и в салон заглядывает Кристиан.

— Пора ехать.

— Наслаждайся своим колечком в пупке, — насмехается надо мной Тайер, и они с братом выходят за дверь.

Козел.

Я разворачиваюсь и замечаю на стеклянной стойке два альбома в кожаном переплете: на одном серебристым написано «Татуировки», а на другом — «Пирсинг». Я листаю второй, рассматривая различные варианты пирсинга на лице, но через три страницы останавливаюсь, не в силах отвести взгляд.

Я всегда считала, что это красиво, но сделать такое себе… Об этом у меня даже мысли не возникало, но теперь эта идея по какой-то причине крепко засела у меня в голове. С той самой секунды, когда я увидела те украшения на витрине. Я хочу это сделать. И сделаю. Что-то достаточно дерзкое и бунтарское, но не настолько постоянное, как тату. И я не могу отрицать, что есть нечто особенно привлекательное в осознании того факта, что без моего разрешения это никто не увидит.

Нейт, встав за стойку, спрашивает, на чем я остановила свой выбор, и я указываю пальцем на то, что мне понравилось.

— Но ты же хотела другое, — усмехается Нейт. — Украшения для пупка здесь, — говорит он, постукивая татуированным пальцем по стеклу.

— Я знаю. Мне нужны эти.

Его взгляд подскакивает к моим глазам.

— Они для сос…

— Знаю. — Я многозначительно округляю глаза.

Нейт откашливается, но быстро возвращается в профессиональное русло и достает подставку с украшениями-штангами.

— Пойдем в кабинет и обсудим все поподробнее.

Я киваю, и он уводит меня в ярко освещенную, стерильную комнату со стулом, которое напоминает кресло у гинеколога.

— Присаживайся, — произносит он, закрывая дверь.

Я сажусь в кресло, и мое сердце начинает биться в два раза быстрее. Нейт замечает, как в попытке унять дрожь, я зажимаю руки между коленок.

— Ты точно уверена? — приподняв бровь, спрашивает он. — Достаточно жестко для первого раза.

Хорошие девочки не прокалывают соски — звучит в голове голос Тайера. Разве это не слишком банально, что подросток-бунтарь хочет сделать прокол в кое-каком странном месте? Возможно. Неужели я правда решусь?

Я судорожно сглатываю и отрывисто киваю.

— Да. Давай сделаем это.

Его губы растягиваются в улыбке, и по какой-то причине именно эта улыбка заставляет меня осознать, что сейчас этот парень окажется лицом к лицу с моими сосками. Нейт садится в кресло на колесиках и подкатывает ко мне, держа украшения на подносе.

— Но нам стоит поторопиться, пока я не успела себя отговорить.

Он усмехается и тянется за столиком на колесах, ставит сверху поднос и снова переводит внимание на меня.

— Приподнимешь футболку? Лифчик тоже придется снять.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Потом стягиваю футболку, спускаю лямки бюстгальтера и расстегиваю его, позволив упасть себе на колени. Соски болезненно напрягаются, будто догадываются о том, что их ждет.

— У тебя отличные соски, — замечает Нейт.

— Эм. — Я даже не знаю, что на это ответить.

— Для пирсинга, — поправляется он. — Пропорциональные и не впалые, поэтому они выглядят замечательно.

— Окей.

Он наклоняется ближе, изучая меня, и я прикладываю все силы, чтобы не ерзать, когда он пальцами тянет за болезненно возбужденный кончик.

— Думаю, поработаем с четырнадцатым размером, поскольку он небольшой. Сначала поносишь штангу, а когда заживет, сможешь сменить украшение.

— И как долго все будет заживать?

Нейт дергает плечом.

— Трудно сказать. Что касается боли, то хуже всего будет сегодня вечером, а в следующие пару недель соски будут слишком чувствительные. В ближайшие четыре-шесть месяцев никаких развлечений. — Он показывает в воздухе кавычки.

Вау, это даже дольше, чем я предполагала. Но на мое решение это никак не влияет.

— Готова?

— Ага.

Нейт встает и отходит к небольшому столику у противоположной стены. Покопавшись там, он возвращается в перчатках и с белой салфеткой.

— Стерилизация, — объясняет он. — Будет немного холодно.