— Думаю, мы справимся сами, — коротко говорит Уильям, возвращая мое внимание к себе. Я быстро отпускаю старика и делаю шаг назад. Его ноздри трепещут — кажется, что он готов броситься вслед за Тайером.
— Отпустите его, — произношу я спокойным голосом, хоть старик и пугает меня до чертиков. Я еще ни разу не была настолько настойчивой с ним. Понятия не имею, откуда это взялось, и, судя по выражению у него на лице, он тоже не понимает. — Если он останется в доме, то лишь устроит сцену, — говорю я, пробуя иную тактику.
Сцены тут никому не нужны, особенно Уильяму. Его предки приобрели это поместье еще в начале 1800-х годов, что сделало семью Эймс одной из самых влиятельных, и старик попросту не позволит вам об этом забыть. Владение старейшей и самой надежной грузовой авиакомпанией в мире, превратившейся впоследствии в пассажирскую, делает вас очень богатым человеком, а это значит, что окружающие всегда будут наблюдать за вами, ожидая, когда вы впадете в немилость. Для людей, вроде Уильяма, достойный облик — это все.
Усмехнувшись, старик уходит, и я, не теряя времени, убегаю на поиски Тайера.
— Тайер? — зову я, прикрыв за собой парадную дверь, но парня нигде не видно. Вдалеке грохочет гром — погода сегодня такая же угрюмая, как и сам день, — и я осматриваю передний двор, хотя в глубине души понимаю, что здесь Тайера нет. Прищурившись, я всматриваюсь в окружающие участок деревья. Их слишком много, но я прекрасно знаю, куда направился парень. Не думая о последствиях, я спешу вниз по ступенькам. В туфлях бежать неудобно, и тогда я снимаю их, держась за дерево, чтобы сохранить равновесие, а потом бросаю в кучу листвы.
Грязь липнет к моим гольфам, но я не обращаю на это внимания. Я пробираюсь сквозь деревья и бегу что есть мочи. Волосы развеваются на ветру, и я понимаю, что плачу, только в момент, когда мерзлый воздух охлаждает мои влажные щеки. Сначала дождь едва каплет, но до амбара я добираюсь уже мокрой до нитки. Заметив, что дверь слегка приоткрыта, я замедляю шаги и облегченно вздыхаю, осознав, что он здесь.
— Тайер? — мягко зову я, толкая старую выцветшую дверь. Она открывается со скрипом как в фильме ужасов, но этот амбар никогда не пугал меня. Это мое убежище, несмотря на протекающую крышу и обилие пауков.
Внутри темно, но серебристо-серый свет снаружи позволяет мне различить его темную фигуру, лежащую на диване с бутылкой ликера в руке. Наклонившись, я нахожу фонарь, который мы оставили здесь прошлой ночью, включаю его и подхожу ближе. Я не спрашиваю, в порядке ли он. Даже я
— Уйди. — Голос Тайера ровный — безжизненный, — и он смотрит куда-то в сторону, избегая зрительного контакта.
— Нет. — Я не брошу его. Не в такой ситуации.
— Шэйн, я серьезно. Дай мне немного долбаного личного пространства. Я хочу побыть один. — Он делает глоток прямо из бутылки и вытирает рот тыльной стороной ладони.
Я вздрагиваю от его резкого тона, но все равно забираю у него алкоголь. На глаза наворачиваются слезы.
— Тогда давай побудем в одиночестве вместе. — Я подношу бутылку к губам и, позволив жидкости опалить мое горло, не могу удержаться от кашля из-за горького вкуса ликера.
Тайер стискивает челюсти, и мне кажется, что он еле сдерживает непролитые слезы. Он не плакал даже на похоронах. Поставив бутылку на пол, я притягиваю голову парня к своей груди, и его влажные от дождя волосы холодят мою и без того ледяную кожу. Я целую его в макушку, обхватив пальцами за основание шеи и притягивая еще ближе. Сделав судорожный вдох, он вжимается в мое тело, и я с трудом сглатываю, пытаясь удержать себя в руках. Я еще никогда не видела, чтобы Тайер Эймс показывал эмоции. До сих пор я не была уверена, что он способен на это. Этого зрелища достаточно, чтобы сломить меня.
Спустя несколько долгих секунд его руки находят мои бедра, а губы — грудь. Парень разворачивается и целует мою голую кожу. Дрожь пробегает по телу, и его губы перемещаются ниже. Не сводя с меня темных глаз, Тайер стягивает вниз лиф моего короткого платья и целует обнаженный холмик груди. Мои глаза закрываются, сердце грохочет, когда он обнимает меня за талию и усаживает к себе на колени.
Я беру его щеки в ладони и, придвинувшись ближе, прижимаюсь губами к его подбородку. Ладони Тайера сжимают мои бедра так сильно, что на теле наверняка останутся синяки, и я целую его снова и снова, в закрытые веки и, наконец, в губы. Как только наши рты соприкасаются, он начинает двигаться. Его язык проникает в мой рот, а как рука скользит вверх по спине и обхватывает за основание шеи. Он толкается в меня бедрами, отчего я издаю глухой стон, расстегивает ремень и немного спускает брюки. Грубые руки задирают подол моего платья, и парень переворачивает меня, устроившись между ног.
