— Вернуть что? — Я непонимающе хмурюсь.
Он огибает кровать и протягивает ладонь.
— Ключ от амбара.
Мое сердце пропускает удар.
— Я знаю, что ты была там. — Он подходит ближе, и я мысленно ругаю себя за то, что непроизвольно оступаю назад.
— Моя мама скоро вернется.
Он в тот же миг фыркает.
— Думаешь, меня это волнует?
— Да что с тобой? — не удержавшись, спрашиваю я. Его темные глаза сужаются, на идеальных чертах лица разыгрывается буря.
— Не прикидывайся тупой, Шэйн. Тебе не идет.
Я всматриваюсь в его печальные глаз, и часть моего сердца разбивается вдребезги.
— Если бы я только могла изменить прошлое…
В одно мгновение Тайер оказывается передо мной, меня отбрасывает к двери, и его руки по обе стороны от моей головы заключают меня будто в ловушку.
— Не надо, — предупреждает он, и его голос сочится ядом. — Тебя не должно здесь быть, мать твою.
— Но где еще мне быть? — шепчу я, моя грудь вздымается от страха и волнения от его близости. Он изменился. Стал непредсказуемым. Но физически он все еще ощущается, как прежний Тайер, выглядит, как прежний он. И мое тело не подчиняется мозгу, потому что все еще трепещет от его присутствия.
Его взгляд, скользнув вниз, задерживается на моем спортивном лифчике.
— Что это у нас здесь? — Он проводит подушечкой большого пальца по тонкой ткани, касаясь соска, и я вздрагиваю. — Ты действительно это сделала.
— Их еще нельзя трогать.
Он приподнимает бровь на слове «еще», и я спешу поправить себя.
—
— Расслабься, — говорит он, прежде чем я успеваю снова исправиться. Потом отталкивается от стены и отстраняется от меня. — Ты последний человек, к которому я хочу прикоснуться.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться от его слов. Прежняя версия Тайера, конечно, не напоминала мальчика-скаута, но теперь… Его новая версия — холодная, жестокая и совсем не похожа на того парня, в которого я влюбилась в амбаре.
— Убирайся, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно. — Сейчас же.
— Отдай ключ, и я сразу уйду.
Я подумываю о том, чтобы отдать его, ведь тогда Тайер уйдет, но сама мысль о том, что я больше не смогу прийти в то единственное место, которое ощущается как дом…
— Я обронила его.
— Чушь собачья.
— Это ты виноват, — выпаливаю в ответ. — Возможно, если бы за мной не гнались, я бы его не потеряла.
Тайер стискивает челюсти.
— Держись от нас подальше, Шэйн. От амбара, от Холдена и от меня.
Я хочу спросить его еще раз, почему он так поступает. Почему ведет себя так, будто я сделала что-то плохое, хотя я только и делала, что поддерживала его. Но гордость мне не позволяет. Я не буду умолять его об ответах. Я не буду умолять его подумать обо мне.
— Но сейчас именно ты находишься в моем доме, — напоминаю я.
— Все такая же дерзкая… — бормочет Тайер, и его взгляд опускается на мои губы. — Но твоего брата больше нет рядом, чтобы прийти на помощь, верно?
Можно сказать, что Грей вырастил меня в одиночку, потому что мама постоянно была в рабочих разъездах. Он был моим братом, лучшим другом и подобием отца. Но по большей части я считала себя самостоятельным человеком. Я хорошо училась и старалась следовать общепринятым правилам. Кроме тех случаев, когда это касалось Тайера. Он пробуждает во мне все самое порочное, рядом с ним я не могу мыслить ясно. Ни тогда, ни тем более сейчас. Он сделал меня безрассудной, и мне это нравится.
Никто и предположить не мог, что мы влюбимся друг в друга. Он был плохим парнем. Одиночкой. Непредсказуемым. А я была просто… Шэйн. Младшей сестренкой Грея. Но он знал настоящую меня, и мне казалось, что я знаю его.
— А может, теперь это ты защищаешь его, — задумчиво говорит Тайер.
— От чего Грейсона нужно защищать? — спрашиваю недоуменно. Грей, Дэнни и Тайер были очень близки, будучи самыми старшими, но когда погиб Дэнни, они превратились в подобие Монтекки и Капулетти.
Прежде чем он успевает ответить, я слышу звук открывающейся двери, а через секунду — цокот маминых каблуков. С широко распахнутыми глазами я поворачиваюсь к Тайеру. Если он нервничает, то умело это скрывает. Мало того, он выглядит раздраженным от того, что нас прервали. Я же, одетая лишь в спортивный лифчик и шорты, могу думать только о том, как странно все будет выглядеть со стороны.
— Шэйн? — зовет мама. — Как прошла твоя трени…
Она распахивает дверь в мою комнату и застывает на месте, когда замечает Тайера. Мама бросает на меня вопросительный взгляд, после чего снова смотрит на мрачного парня, стоящего в моей комнате.
— Тайер, — удивленно произносит она, поднося руку к груди и теребя ожерелье тонкими пальцами.
— Елена. — Он не утруждает себя тем, чтобы скрыть презрение в голосе или в выражении на лице. Мама с опаской косится на него, никто не произносит ни слова. Моя мама никогда не была любимым человеком братьев Эймс, учитывая статус их отца и его склонность приводить домой золотоискательниц, так что между ними нет никаких теплых чувств. Но сейчас все кажется иначе, и я не могу понять, почему.
