Мы идем по коридору, стены которого увешаны старыми фотографиями поместья вплоть до 1800-х годов. В 1900-х особняк горел, и больше всего мне нравятся снимки, на которых он запечатлен до пожара. У дома богатая история, и это всегда зачаровывало меня.
Каким-то неведомым образом наши с Холденом ноги запинаются друг о друга, и я теряю равновесие. Мы валимся на пол, но парень принимает весь удар на себя, а я приземляюсь сверху. Его руки обхватывают мою талию, удерживая меня, когда я пытаюсь встать.
— Господи, отцепись, — шиплю я, стараясь вывернуться из его хватки.
— Ты теплая, вкусно пахнешь, и я соскучился. — Не знаю, говорит ли за него выпитый алкоголь или же в этих словах есть доля правды, но они звучат так искренне, что у меня щемит сердце.
Иногда я совсем забываю, что под маской напускной бравады и сарказма скрывается ранимый мальчик. Мы не просто потеряли Дэнни, мы потеряли друг друга.
— Мы все соскучились по тебе, даже Тайер.
Мои губы сжимаются в тонкую линию.
— Вставай. — Я похлопываю его по груди. — Давай отведем тебя в постель.
— Какого хрена?! — гремит позади нас голос.
Холден трясется от смеха, и, повернувшись, я вижу Тайера, который стоит со зловещим выражением на лице. Я закатываю глаза и отталкиваюсь от Холдена, и на сей раз он меня отпускает. Поднявшись, я протягиваю Холдену руку, а когда он хватается за нее, пытаюсь помочь ему встать.
— Мне не помешала бы помощь, — бросаю я через плечо.
Хмурясь, Тайер смотрит то на меня, то на брата, а после подходит, обхватывает Холдена и поднимает на ноги.
— Что, черт подери, случилось?
— Я не знаю. Я нашла его в таком виде.
— Где?
— На дороге Эрроухед. Я возвращалась домой и наткнулась на него в таком состоянии, — говорю я, указывая на его окровавленную одежду.
— Тайер? — зовет женский голос.
Мое сердце сжимается, когда я вижу в дверном проеме комнаты Тайера красивую длинноногую брюнетку, одетую лишь в короткие шорты и лифчик.
— Куда ты пропал? — Она игриво склоняет голову набок и накручивает прядь волос на палец.
— Думаю, дальше ты справишься сам, — произношу я и стремительно разворачиваюсь, чтобы уйти.
Я знаю, что в его комнате побывала не только эта девица. Я не настолько тупая, чтобы рассчитывать, что он не забыл меня. Но знать и видеть своими глазами — две абсолютно разные вещи. Я заправляю прядь волос за ухо и быстро спускаюсь по лестнице.
Но на нижней ступеньке Эйден ловит меня за плечо и притягивает к себе.
— Эй, красавица, куда так торопишься?
— Фу, а она что здесь забыла? — Из соседней комнаты появляется Тейлор. Она указывает на меня красным стаканчиком с алкоголем. — Ты забыла, что больше здесь не живешь?
— Я уже ухожу, — отвечаю я Эйдену, игнорируя едкий комментарий Тейлор.
Она пьяна и явно обозлена тем фактом, что я спустилась со второго этажа, поэтому что бы я ей ни ответила, это ее не успокоит. Пусть делает выводы самостоятельно, я не собираюсь ей помогать.
— Выпей со мной, пока не ушла. — Эйден выглядит невероятно горячо. Точеная челюсть, густые темные кудри… Золотисто-медовые глаза на фоне загорелой кожи, чувственный рот.
К несчастью, сейчас меня интересуют лишь мрачные засранцы с пирсингом в губе.
— Я даже не заглушила машину. — Я указываю большим пальцем за спину. — Увидимся позже?
— Хочешь, я тебя провожу? — спрашивает он.
— Она уже взрослая девочка, Эйден, — рявкает Тейлор.
Я оглядываюсь на лестницу и вижу наверху Тайера, который стоит, опершись о перила, и наблюдает за мной. Я заставляю себя отвернуться. Надо поскорее выбираться отсюда.
— До встречи в понедельник, — бормочу и направляюсь к двери.
Я обхожу какого-то парня, курящего на крыльце, и запрыгиваю в машину, немного удивленная тем, что она осталась нетронутой. Еду прямо домой, а добравшись, стараюсь как можно тише войти внутрь.
— Шэйн, детка, это ты? — зовет мама из своей комнаты.
— Да.
— Не забудь запереть дверь.
Я выдыхаю от облегчения, когда она не продолжает расспросы.
— Хорошо. Спокойной ночи!
Я иду в ванную, сбрасываю одежду и обувь и встаю под душ. Закрыв глаза, я нежусь под горячими струями воды, которые смывают с меня сегодняшний вечер.
Что же натворил Холден? Странно, что Тайер знал об этом не больше меня. Они с Холденом всегда и все делали вместе, всегда сообща. Неужели он занимался чем-то таким, о чем Тайер не должен был узнать? Или просто в очередной раз облажался? Скорее всего, последнее.
Я тянусь за гелем для душа и выдавливаю каплю на губку — от мочалки мне пришлось временно отказаться, — потом подношу губку к груди и аккуратно намыливаю ее, стараясь не задевать пирсинг. После того как Тайер трогал мои соски, они несколько дней были слишком чувствительными, но я нисколько не жалею о произошедшем.
