Я спешу на свой последний урок и, тихо проскользнув в кабинет, занимаю свободное место рядом с Холденом, который подмигивает мне в знак приветствия. Интересно, знает ли он о том, что происходит между Кристианом и Бейкером, или же находится в таком же неведении, как и я? Делаю мысленную пометку спросить его об этом позже.
Час спустя звенит звонок, и мы с Холденом выходим из класса. У Вален тренировка по чирлидингу, и сегодня мы не увидимся, поэтому я ухожу прямиком на парковку.
— Кстати, чуть не забыл. — Холден резко останавливается. Я выжидательно смотрю на него, а парень лезет в карман и достает смятую черную ткань, после чего начинает покручивать ее на среднем пальце. — Думаю, это твое.
Когда я понимаю, что он держит в руках мои шорты, которые я забыла той ночью, мое лицо заливается краской.
— Какого черта!
Выхватив у него шорты, я запихиваю их в рюкзак и судорожно оглядываюсь по сторонам, проверяя, что никто не увидел, как Холден Эймс возвращает мне нечто, напоминающее нижнее белье.
— Что? — невинно интересуется он. — Я нашел этих сорванцов под диванной подушкой и подумал, что ты захочешь получить их назад.
Я поджимаю губы и быстрым шагом ухожу к машине. За моей спиной звучит смех.
— Шэйн, да ладно тебе, — усмехается Холден, догоняя меня.
— Ты придурок.
— Знаешь, а это даже забавно. Не припоминаю, чтобы ты раздевалась у меня на диване. Такое я бы точно не пропустил. — Он выгибает темную бровь и оглядывает мое тело. — А может тебя взбудоражило кое-какое кино?
Я фыркаю.
— Думай, что хочешь.
— Нет, я все понимаю. Я тоже завелся, но в следующий раз лучше не жди, когда я отключусь, для того чтобы снять напряжение. Буду рад оказать любую посильную помощь.
— Господи, ты отвратителен… — Я закатываю глаза. Чувствую одновременно облегчение и смущение от мысли, что Холден решил, будто я мастурбировала на диване, пока он спал, а не развлекалась с его братом.
— Отвратительность — неотъемлемая часть моего шарма, — говорит он, положив руку на грудь.
— Ну а если серьезно… — Когда я сажусь на водительское сидение, он встает возле дверцы и кладет локоть на крышу машины. — Следующая неделя.
И это все. Ничего больше он не произносит. На следующей неделе будет год с тех пор, как погиб Дэнни. Иногда кажется, будто прошла целая жизнь, а иногда — лишь несколько мгновений. Я киваю, показывая, что поняла его, потом жду, когда он продолжит.
— В школе организуют день памяти Дэнни. Не знаю, будет ли у тебя игра или что-то еще…
— Холден, не будь идиотом. Конечно же я приду. — Я дергаю его за рубашку, притягивая к себе, и он тоже обнимает меня, окутывая удушающим запахом своего одеколона и дезодоранта.
— Ладно-ладно, — говорю я, отпихивая его. А он взъерошивает мне волосы, после чего захлопывает дверцу машины и уходит.
Может, из-за годовщины гибели Дэнни, или потому что я впервые за долгое время почувствовала, что ко мне вернулась крупица семьи, но вместо счастья или спокойствия я ощущаю… Будто вот-вот что-то снова случится. Будто у меня в скором времени снова все отберут.
Глава 25
— Ну что, мне теперь ожидать, что ты станешь болтаться здесь постоянно? — спрашивает отец, как только я захожу. Я даже ключи положить не успел.
— Ты что-то задумал, старик? — Я не в настроении для разговоров. Провожу рукой по волосам, стряхивая капли дождя.
Отец наливает виски в бокал и с громким стуком ставит бутылку на стол. Замечаю его налитые кровью глаза и понимаю, что стакан этот не первый. Мой папаша и раньше нечасто появлялся дома, что меня абсолютно устраивало, но после смерти Дэнни его визиты стали еще реже. В те моменты, когда отец заглядывает сюда, он напивается — и его можно понять. Жена его бросила, а потом умер его любимый сын. И это еще не считая бесчисленные неудачные отношения и одну разорванную помолвку. Жизнь, мягко сказать, не была к нему благосклонна.
— Просто для человека, который учится за мой счет, ты стал чересчур много времени проводить дома.
— У меня все под контролем, — даю краткий ответ, зная, что это с легкостью может перерасти в ссору, на которую у меня нет никаких сил. Затем поворачиваю в сторону лестницы.
— Ты в этом уверен?
Резко остановившись, гляжу на отца через плечо.
— Если тебе есть, что сказать, то давай. Не хочу торчать тут всю ночь.
Он огибает стол и подходит ко мне.
— Я хочу сказать вот что: я не позволю тебе и дальше прожигать жизнь, живя под моей крышей. После поминок ты уедешь. Будешь учиться. Возьмешься за ум.
— А если я этого не сделаю? — вызывающе спрашиваю я.
— Тогда лишишься всего.
На моем лице медленно расплывается улыбка.
— Если ты считаешь, что меня мотивируют деньги, то ты ни черта обо мне не знаешь.
Не давая отцу возможности возразить, я разворачиваюсь и иду к двери.
— Куда ты собрался?
— Ты же хотел, чтобы я ушел. Вот я и ухожу.
